Рыцарь любви - Эмма Орчи

Несмотря на свою аристократическую сдержанность, графиня не могла больше владеть собой и тихо заплакала. Молоденькая Сюзанна порывисто бросилась на шею матери, поцелуями осушая ее слезы. При всем своем сочувствии к горю несчастной эмигрантки Фоулкс и Дьюхерст ничем не выразили его. Англичане вообще стыдятся выражений чувств, и оба молодых лорда старались скрыть то, что было у них на сердце, и только нерешительно переглядывались.

– А я верю вам безусловно, – неожиданно сказала Сюзанна, бросив на сэра Эндрю выразительный взгляд. – И я знаю наверное, – с ударением прибавила она, – что вы спасете моего дорогого отца.

Ее слова, звучавшие с твердой уверенностью, ободрили графиню, а лица остальных собеседников осветились невольной улыбкой.

– Вы совсем пристыдили меня, мадемуазель! – пылко воскликнул сэр Эндрю. – Моя жизнь к вашим услугам, но, должен напомнить, я лишь орудие в руках нашего славного предводителя, который сам придумал и сам же осуществил план вашего спасения.

Сюзанна с нескрываемым восторгом взглянула на молодого человека.

– Ваш предводитель! – с живостью сказала графиня. – Я и не подозревала, что у вас есть предводитель. Да, конечно, в таком деле должен быть предводитель! Но кто он? Скажите мне, чтобы я и мои дети могли броситься к его ногам и поблагодарить за все!

– Это невозможно, графиня, – быстро возразил лорд Энтони. – Лига Алого Первоцвета работает тайно, и ее лидера знают лишь ближайшие сотрудники, связанные страшной клятвой.

– Что за странное название! – сказала Сюзанна с веселым смехом. – Что значит это название? – И ее хорошенькие глазки с любопытством устремились на сэра Эндрю.

Молодой человек вспыхнул.

– Алый Первоцвет – это скромный цветок, очень часто встречающийся в Англии и имеющий свойство останавливать кровь. Этим именем назвался лучший и благороднейший из людей; это облегчает ему его высокую задачу.

– Я уже слышал об этом цветке, – вмешался молодой виконт. – Маленький красный цветок, не правда ли? Говорят каждый раз, как кому-нибудь из роялистов удается бежать, этот дьявол Фукье-Тенвиль получает бумагу с изображением этого цветка… Правда?

– Правда, – подтвердил лорд Энтони.

– Значит, он и сегодня получил такую бумагу?

– Разумеется!

– Воображаю его гнев! – весело воскликнула Сюзанна. – Говорят, изображение этого маленького цветка – единственная вещь, которая может испугать его.

– Ах, – сказала графиня с глубоким вздохом. – Это напоминает роман, но роман непонятный. Объясните мне по крайней мере, зачем ваш предводитель… зачем вы все… тратите свои деньги, рискуете своей жизнью? Вы ведь рискуете жизнью, появляясь во Франции? И все это для нас, французов, которые, в сущности, для вас ничего не значат!

– Спорт, графиня, спорт! – шутливо сказал лорд Энтони. – Мы, англичане, страстные спортсмены, а тут дело как раз в том, чтобы отнять зайца у загрызающей его собаки.

– О нет, нет! Это не только спорт. У вас, наверное, более высокие побуждения.

– Мне было бы очень приятно, если бы вы нашли их. Клянусь вам, я страшно люблю рискованную игру, а это разве не игра?

Графиня недоверчиво покачала головой, но больше не настаивала. Она знала, что кучка англичан, презирая кровожадный и неумолимый революционный трибунал и бравируя собственной безопасностью, похищала намеченные им жертвы чуть ли не из-под ножа гильотины. Она с содроганием вспомнила свое бегство из Парижа и дикий рев черни у Западной заставы, когда эту роковую границу проезжала крытая повозка, в которой она и ее дети – все трое, не смея дохнуть, лежали между грудами капусты и репы. Как все это было необыкновенно! Графиня и ее муж узнали, что имена их стояли в списке подозреваемых; это значило, что их смерть – вопрос нескольких дней, может быть, даже часов…

И вдруг явилась надежда на спасение в виде таинственного письма с загадочной эмблемой и ясными, вполне определенными указаниями пути… Затем последовали разлука с мужем, заставившая графиню жестоко страдать, путешествие в повозке с кровожадной ведьмой на козлах. Графиня окинула взглядом уютную старомодную комнату и закрыла глаза, почти не веря, что она в Англии, стране гражданской и религиозной свободы. Нет, их спасение не спорт; это невозможно: в действиях Лиги кроется глубокий, сокровенный смысл.

А взгляд Сюзанны, встречаясь со взглядом Эндрю Фоулкса, красноречиво говорил: «Я верю, я знаю, вы спа саете людей из самых благородных, самых высоких побуждений».

– Сколько членов в вашей Лиге, месье? – застенчиво спросила она.

– Двадцать: один – чтобы приказывать, девятнадцать – чтобы исполнять приказания. Все англичане, и все одушевлены одной целью: помогать своему предводителю в освобождении невиновных.

– Пусть же Господь хранит вас всех невредимыми! – с жаром сказала графиня.

– До сих пор он хранил нас.

– Это изумительно! Вы так смелы… чересчур смелы, да еще притом англичане, а во Франции теперь так много предателей… И все это во имя свободы и братства! – с горечью сказала графиня.

– Женщины во Франции относятся теперь к аристократам с большей жестокостью, чем мужчины, – со вздохом сказал виконт.

– Да, это правда, – подтвердила графиня, и в ее глазах сверкнуло высокомерное презрение. – Например, Маргарита Сен-Жюст выдала трибуналу маркиза де Сен-Сира со всей семьей.

– Маргарита Сен-Жюст? – повторил лорд Энтони, обменявшись многозначительным взглядом с другом.

– Вы, конечно, знаете ее. Она была первой актрисой в «Комеди Франсез», а недавно вышла замуж за англичанина; вы должны ее знать.

– Как нам не знать леди Блейкни, самую интересную женщину в Лондоне и жену самого богатого человека в Англии? Все мы хорошо ее знаем.

– Мы воспитывались с ней вместе в монастыре, – вставила Сюзанна. – Я ее очень любила и не могу поверить, чтобы она была способна на дурной поступок.

– Здесь какое-то недоразумение, – сказал сэр Эндрю.

– Никаких недоразумений невозможно, – холодно ответила графиня. – Брат Маргариты – ярый республиканец. Существовала семейная вражда между ним и моим кузеном, маркизом де Сен-Сиром. Сен-Жюсты – истые плебеи, а у республиканского правительства много шпионов. Уверяю вас, здесь нет места недоразумению.

– Да, я слышал что-то в этом роде, но в Англии этому никто не поверит. Сэр Перси Блейкни очень богат, занимает высокое положение в обществе и дружен с принцем Уэльским, а леди Блейкни – самая интересная женщина Лондона и законодательница мод.

– Все это может быть, но я молю Бога, чтобы во время моего пребывания в вашей прекрасной стране мне не довелось встретить Маргариту Сен-Жюст.

Всем стало неловко. Сюзанна грустно молчала, сэр Эндрю беспокойно вертел в руках вилку, а графиня, закованная в броню аристократических предрассудков, застыла на своем стуле. Лорд Энтони казался крайне встревоженным и многозначительно поглядывал на Джеллибэнда, волновавшегося не меньше его.