Последняя любовь Аскольда - Наталья Шатрова

Лето выдалось на редкость благодатным. Куда делись сушь и суховей, что мучили весной? Теперь о них никто не вспоминал, радуясь теплому солнышку, не сжигающему, а ласково согревающему землю золотыми лучами. Дожди с яростными грозами обильно поливали поля точно в срок, неузнаваемо преображая местность вокруг, наполняя воздух приятной свежестью. Со всех сторон Чернигов окружали поля с поднимающимися на тонких, но крепких ножках колосьями. Зеленели ухоженные огороды, пастбища с сочными травами и луга с благоухающими цветами.

Жизнь Дара и Ярины в купеческой усадьбе тянулась размеренно и обыденно. Каждый новый день в точности повторял предыдущий.

Найда знала, какое дело поручить Ярине, чтобы та света белого не видела. Девушка вставала с восходом солнца, готовила еду три раза в день, мыла, убирала в поварне, чистила прокопченные от курной печи стены, терла песком горшки до блеска, перемывала после еды посуду. К концу дня, едва солнце садилось, Ярина устало доползала до постели и тут же проваливалась в сон.

Кроме отца и двух его сыновей, ключницы, Дара и Ярины, в усадьбе жил пожилой бобыль – брат покойной жены хозяина. К нему относились как к бедному родственнику, но он не обижался. Одевался он всегда в старые порты и в ветхую полотняную рубаху с глубоким воротом, оголявшим чуть ли не половину груди. Сыромятные постолы[10]держались на его ногах с помощью полусгнивших веревок. Возможно, бобыль был неряхой от природы, а может, не желал выглядеть опрятнее, выполняя в усадьбе всякую, в том числе и грязную, работу.

Бобыль часто помогал Ярине: колол дрова или приносил воду – всегда молча, а когда она благодарила, смущенно отмахивался. Но каждый раз, завидев Найду, он бросал дела и смотрел на нее долгим тоскливым взглядом. Ярина жалела мужчину, понимая, что его неприкрытое чувство оставалось без ответа.

Зборк, как и предполагал Добрята, не посмел оспорить решение отца и поэтому делал вид, что ему безразличны новые работники. Вообще в усадьбе он появлялся редко: днем занимался делами торговыми, вечером – какими-то своими, молодецкими. Первое время Ярина ожидала от него какого-нибудь подвоха, но затем успокоилась, а вскоре и вовсе забыла о нем.

Часто в поварню заглядывал Добрята. Он знал много песен, былин и сказок. Навещая Ярину под вечер, парень садился на приколоченную к стене лавку и увлекательно рассказывал о северянах, богатырях, о трехглавых змеях и о Черных князьях, правящих Черниговом.

Добрята, бесспорно, обладал даром сказителя. Ярина садилась рядом и слушала, затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово. Особенно она любила, когда он рассказывал о князьях, об их сказочном богатстве и роскоши. В это время она забывала не только про все свои незавершенные хозяйственные дела, но и про горести, усталость. Жизнь уже не казалась такой серой и тоскливой, а почему-то наполнялась надеждой на счастливое будущее. Вот живут же люди припеваючи, почему же ей с братом достались одни горести да невзгоды? Нет, справедливость должна восторжествовать и подарить им безбедное житье.

Незаметно для себя Ярина все более увлекалась молодым рассказчиком, с каждым днем он нравился ей все сильнее. Да его невозможно было не любить, даже его имя очень подходило ему: привлекательному, доброму и отзывчивому. Он был высок, строен, опрятен, чем-то походил на Дара. А Дар для Ярины – верх совершенства.

В один из вечеров Добрята в ответ на звонкий смех девушки после его очередной шутки наклонился, робко поцеловал ее и неожиданно произнес:

– Ты люба мне, Ярина.

Девушка растерялась, не зная, что ответить, немного смущаясь пристального взгляда юноши.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Добрята весь взмок от волнения, и Ярина не стала его мучить.

– Я согласна, – просто ответила она и тут же ужаснулась своему поспешному решению.

Девушка понимала, что не готова еще выходить замуж, и только трагические обстоятельства подталкивали ее к такому ответственному шагу. Потеря родного человека, крова, изгнание вынуждали ее и брата осесть хоть где-нибудь. Хотелось надеяться, что благодаря замужеству окончатся мытарства, появятся прочная крыша над головой и сытная еда на столе, что их жизнь наконец-то войдет в спокойную колею.

Добрята не заметил замешательства девушки, вскочил с лавки, подхватил ее и закружил по поварне.

– Я весь извелся, пока думал, как объясниться с тобой. Ты такая красивая, что я боялся – откажешь мне…

– Отпусти, уронишь ведь, – смеялась Ярина.

Но вдруг лицо Добряты омрачилось, будто он вспомнил что-то неприятное. Он бережно поставил девушку на пол.

– Прости меня, Ярина, поторопился я. Ты должна понимать, что я не могу взять жену раньше старшего брата.

– Я понимаю…

Ярина села на лавку и, когда Добрята присел рядом, чуть отодвинулась. Он подумал, что девушка обиделась, и попытался сгладить неловкость.

– Ярина, послушай, Зборк уже подыскивает себе жену. Отец очень недоволен тем, что он так долго ходит в холостяках. А нам куда торопиться? Мы ведь можем немного подождать. А, Ярина?

Ярина не собиралась упрекать Добряту, хорошо усвоив северянские обычаи. Хотя она никогда не знала нужды и раньше не голодала, но разве смела мечтать, живя в деревенской глуши, о богатом купеческом женихе? Экое счастье-то привалило! Можно ли его упускать, показывая свой гонор, когда оно само в руки дается?!

– Хорошо, Добрята, я готова ждать столько, сколько надо, – поспешила она уверить его.

– Вот и ладно, – обрадовался парень. – Только рано нам с тобой объявлять о нашем сговоре. Не хочу судьбу пытать, а то удачу сглазим. Пусть это будет нашей тайной, пока все не определится у Зборка. Ты согласна?