Мужчина на всю жизнь - Кэрол Дин

— Согласна, — сказала Мишель. — К тому же не мое дело — обсуждать интимные связи Пола… или отсутствие таковых. А позвонила я, чтобы спросить, не хочешь ли ты завтра пройтись по магазинам.

— С удовольствием! Но у меня не так уж много денег.

— А у кого их много? Ты разговариваешь с умирающей от голода актрисой. Но я знаю в Париже места, где можно сделать удачные покупки, в этом положись на меня. Я заеду за тобой около десяти. Договорились?

— Договорились. Спасибо, Мишель.

— Дорогая, если хочешь поблагодарить меня, то поблагодари за предупреждение. Наслаждайся, но будь чрезвычайно осторожна. Не теряй голову и держи эмоции под контролем. Поняла?

— До завтра.

Едва Линн положила трубку, как телефон снова зазвонил. На сей раз звонил Пол — он уже ждал в вестибюле. Закончив разговор, она еще минуту держала трубку, словно боялась оборвать какую-то особую связь, установившуюся между ней и Полом. Другую руку Линн держала на сердце — там что-то кольнуло в ту секунду, когда она услышала уже хорошо знакомый баритон.

Линн чувствовала, что ее все сильнее влечет к Полу. Когда она смотрела на него, ее бросало в жар; когда он о чем-то говорил, она замирала, чтобы не пропустить ни слова; и при каждом его прикосновении — даже случайном — сердце ее сжималось.

Но с Полом происходило что-то странное, он стал совсем другим — вернее, охладел к ней и больше не целовал. Каждый день он возил ее по Парижу и каждый вечер, как только начинало темнеть, высаживал у отеля. Пола такие отношения, по-видимому, вполне устраивали, но Линн чувствовала, что ей хочется большего, и она не была уверена в том, что ведет себя правильно.

Она в задумчивости присела на кровать. Может быть, Мишель права? Может, некоторая осторожность не помешает? Но ей не хотелось быть осторожной. И уж совсем не хотелось постоянно анализировать свои чувства и поступки. Ведь вовсе не логика поддерживала их с Джеймсом после трагедии. Нет, не логика, а единение сердец — только оно дало им обоим новую жизнь. Казалось, что Джеймс уже никогда не заговорит и никогда не сможет общаться с людьми; казалось, что он никогда не будет ходить, не будет учиться и никогда не поймет, что должен взрослеть и превращаться из мальчика в мужчину. Здравый смысл твердил: не тешь себя надеждами, он может жить только так, как живет, не ожидай чуда. Но молитвы, идущие из глубины их сердец, сотворили чудо. Их спасли только вера и любовь.

Поднявшись с кровати, Линн взяла сумочку и легкий жакет. Спускаясь в вестибюль, она твердо решила, что и на сей раз не упустит своего — пусть Париж околдует ее, пусть очарует…

Выходя из лифта, Линн увидела Пола. Он встретил ее улыбкой, и она улыбнулась ему в ответ.

В шесть вечера они сидели в ресторанчике на берегу Сены, и официант разливал в бокалы бургундское. Этот ресторан входил в число популярных и находился недалеко от Лувра, где Пол и Линн провели большую часть дня. Косые лучи предзакатного солнца освещали готические пики собора Нотр-Дам, высившегося неподалеку.

Линн сбросила туфли без каблуков, очень удобные для прогулок по городу, и с облегчением вздохнула. При ней была целая коллекция путеводителей и проспектов, а рядом со стулом стояли объемистые пакеты с сувенирами.

— Повезу домой, — пояснила она.

Пол невольно улыбнулся. За несколько дней Линн накупила столько сувениров, что, наверное, ни один житель острова Сол-Спринг не останется без подарка — Пол нисколько в этом не сомневался.

Потягивая вино, он наслаждался его чудесным букетом и украдкой рассматривал женщину, сидевшую напротив него. У нее были шелковистые волосы, чуть рыжеватые… И прекрасные зеленые глаза. «Пожалуй, она слишком наивна, — размышлял Пол. — И все-таки — очаровательная женщина». Он чувствовал влечение к ней, и это ужасно раздражало его, выводило из себя. Ему захотелось все бросить и сбежать, забыть об обязанностях гида. Но Пол по-прежнему сидел за столиком, внимательно разглядывая свой бокал и утешаясь тем, что избегает хотя бы обедов вдвоем и поздних прогулок. Днем Париж совсем не тот, что вечером. Против соблазнов ночного Парижа трудно устоять, и он не собирался подвергать себя искушению.

— Вы загрустили? — неожиданно спросила Линн, внимательно смотревшая на Пола.

— Просто задумался, — солгал он и попытался улыбнуться.

— Он вам нравится? — Она указала на Лувр.

— А вам?

— Конечно. — Она засмеялась и отпила из своего бокала. — Но мне здесь все нравится. Не думаю, что вы сказали бы то же самое.

— Вы считаете меня пресыщенным, миссис Макдональд?

Линн промолчала и едва заметно усмехнулась.

— Вы правы, — кивнул Пол, — так и есть. Но даже я преклоняюсь перед великим искусством, перед гениальным творением минувших столетий.

— Я тоже… — в задумчивости пробормотала Линн. — Наверное, нужно быть очень увлеченным человеком, чтобы создавать нечто подобное. Как вы думаете, великие художники были здравомыслящими людьми?

— Думаю, что не очень. Иначе они стали бы мясниками. Мясники по крайней мере не голодают.

— Я очень рада, что великие художники не стали мясниками.

— А я рад за вас.

Линн весело рассмеялась.

— Проголодались? — Пол протянул меню, оставленное на столе официантом.

— Не очень. В Париже я еще ни разу по-настоящему не проголодалась. Наверное, у меня слишком много впечатлений.

Однако Линн все же взяла меню, просмотрела его, нахмурилась и отложила в сторону.

— Я поем позже, — сказала она. — А сейчас, пожалуй, выпью еще вина и подышу парижским воздухом. Но вы заказывайте себе.

Он старался сосредоточиться на меню, однако не мог отвести глаз от своей спутницы. Линн с любопытством рассматривала публику — этот ее интерес к людям поразил Пола еще в аэропорту. В какой-то момент она улыбнулась, и Пол, проследив за ее взглядом, увидел молодую пару, сидевшую неподалеку. Влюбленные не скрывали своих чувств. Когда же юноша поднес к губам руку девушки и заглянул ей в глаза, Линн покраснела и отвернулась, не переставая, однако, улыбаться. Заметив, что Пол смотрит на нее, она еще больше покраснела.

— Вы верите в эти глупости? В нежные поцелуи, цветы, вечную любовь…

— Разумеется, верю, — после недолгого раздумья ответила она уже без улыбки. — Пожалуй, только в это я верю по-настоящему.

Ее ответ нисколько не удивил Пола. Но удивила убежденность, с которой она произнесла эти слова. Ему вдруг стало не по себе. Он попытался улыбнуться и поднял свой бокал.

— За последнюю истинно верующую!

«Помолчал бы, идиот, не тебе разрушать воздушные замки», — мысленно отчитал себя Пол. Он в смущении отпил из бокала. Конечно же, ему не следовало так глупо шутить.

— Почему вы такой? — Линн нахмурилась и поправила очки.