Нур-ад-Дин и Мариам - Шахразада

Нур-ад-Дин крепко, почти причиняя боль, схватил ее волосы, и его тело сотрясла дрожь, но в следующий момент он замер в неподвижности, боясь спугнуть ее. Мариам снова склонилась над женихом и полностью ощутила его вкус. Медленно, любовно она дразнила его твердую плоть, черпая удовольствие в тихих стонах, которые он не мог сдержать, и желая заставить Нур-ад-Дина так же сильно нуждаться в ней, как и она нуждалась в нем. Но вот наступил миг, когда Нур-ад-Дин больше уже не мог выносить этой утонченной пытки. Он потянулся к Мариам, привлекая ее к себе.

– Аллах всесильный, где ты этому научилась? – спросил он низким от страсти голосом.

Она лукаво посмотрела на него.

– Я просто повторила твои ласки. Я почему-то подумала, что мужчина должен любить, когда его так ласкают, – неуверенно ответила Мариам. – Тебе не понравилось?

– А ты как думаешь? Просто жены этого не делают.

Мариам обескураженно смотрела на него.

– Честное слово, Нур-ад-Дин, я просто хотела доставить тебе немного удовольствия. Да и себе тоже…

Он приложил палец к ее губам.

– Я верю тебе, милая. У тебя это получилось прекрасно – ты чуть было не заставила меня потерять голову.

– Может быть, мне стоит еще поупражняться? – лукаво спросила она.

– Ну нет. – Нур-ад-Дин поймал ее запястья. – Теперь моя очередь мучить тебя.

Отпустив руки Мариам, он крепко сжал ее бедра и приподнял, прежде чем она смогла угадать его намерение. Она оказалась верхом на его животе и с удивлением посмотрела на него широко раскрытыми глазами, продолжая доверчиво ждать.

Положив ладони на ее живот, Нур-ад-Дин повел их вверх, к груди. Почти благоговейно он взял в руки, как в чаши, ее соблазнительные округлости и, поймав ее горящий взгляд, большими пальцами стал массировать набухшие соски. Он продолжал это, пока они не стали твердыми, а потом медленно притянул Мариам к себе, чтобы взять ее грудь в рот.

Ее вкус, казалось, пробудил в Нур-ад-Дине какие-то древние инстинкты, ибо его ласки стали почти грубы. Он мял, кусал ее грудь… и в следующий миг снова становился нежным, любящим.

Если бы Мариам была кошкой, она бы, наверное, замурлыкала, но сейчас она могла только стонать, чувствуя, как внутри нарастает восхитительный жар; и, когда ищущие пальцы Нур-ад-Дина нащупали мягкие завитки между ее бедрами, она вскрикнула и выгнула спину. Едва ли она слышала ласковые слова, которые бормотал ей Нур-ад-Дин, то сжимая ее ладонью, то дразня умелыми пальцами.

Немного погодя он приподнял Мариам и легко вошел в ее лоно, овладев ею одним долгим движением и наполнив ее до предела. Мариам задохнулась от удовольствия, когда ее пронзило его копье. Он обжигал ее, вызывая ответный огонь. О, этот огнь опьянял, будоражил кровь, возвышал!

Нур-ад-Дин стал двигаться внутри нее, и Мариам погрузилась в пылающую бездну страсти. Он жадно смотрел, как ее захлестнула волна наслаждения, и только железная воля не дала ему уступить сжигающему Мариам жару.

Когда она наконец пришла в чувство, то обнаружила, что лежит на груди у Нур-ад-Дина обмякшая, почти безжизненная. Его плоть, пульсирующая, готовая к продолжению, начала медленно возобновлять движения, но Мариам совсем не была уверена, что переживет еще одно потрясение, подобное только что испытанному.

Дыхание Нур-ад-Дина опаляло ее кожу, а его нетерпеливые руки бродили по самым интимным уголкам ее тела. Она была совершенно беспомощна против того напора, который вновь нарастал внутри нее. Когда Нур-ад-Дин наконец потерял самообладание и его тело сотрясла неудержимая дрожь, страсть Мариам тоже полилась через край, прорвавшись опаляющей лавиной огня. Обессиленная, она упала на него и погрузилась в дремоту. О, оторвать ее сейчас от любимого не могли бы все маги мира!