Секс в другом городе - Сара Харви

Я знаю, что раньше мне не хотелось выяснения отношений, но теперь мне стало казаться, что оно имело бы мощный оздоровительный эффект.

Когда я не сидела, уставившись на телефон в ожидании звонка, одновременно отчаянно желая, чтобы этого не произошло, я обзванивала друзей и родственников, сообщая о положении дел и о своем новом временном адресе.

Это было непросто. Я не знаю, как говорить такие вещи, а мои собеседники не знали, как реагировать. Все вели себя очень мило и сочувственно, но как только речь заходила о Максе, я начинала бесноваться, источать яд, богохульствовать и закатывать глаза.

Существуют открытки с текстом для всех мыслимых случаев. Почему я не могу купить подходящие, вроде тех, которые рассылают приглашенным на день рождения? «С радостью приглашаем на вечер по случаю расставания Алекс и Макса Монткрифа. Захватите с собой бутылку вина».

Я даже отважилась позвонить маме. Как ни странно, она, оказывается, считала Макса настоящим сокровищем. Я не смогла справиться с ее огорчением, как, впрочем, и со своим.

В пятницу вечером я впервые решила прервать свое заточение.

Брат пригласил меня к себе на ужин. То, что я согласилась, красноречиво говорило о моем состоянии на тот момент. Джем так же хорошо готовит, как слон в ластах бьет чечетку. Я успокоила себя тем, что он хороший собеседник и выпивки у него всегда достаточно, пусть даже приготовленные им блюда не пригодны для еды.

Кроме того, мне казалось, что, если я хорошо сыграю свою патетическую роль, он замолвит за меня словечко перед мамой. Я прибыла к перестроенному складу, где он занимал квартиру на втором этаже, около восьми вечера и нажала кнопку интеркома. Это было мое первое появление на людях с прошлых выходных.

— Алло, — послышался сквозь треск голос моего брата.

— Это я.

— Кто я?

— Кончай дурить и впусти меня. Джем.

С тех пор как он после продолжительных отношений расстался со своей подругой, Джем превратил свою квартиру в храм утонченной изысканности. Это были апартаменты с паркетным полом и высокими потолками, из тех, что требуют минимализма и множества свечей. Квартира Джема мне всегда нравилась, но теперь, когда я сама стала практически бездомной, меня охватило чувство, очень похожее на зависть.

Как обычно, в порыве братской любви он заключил меня в медвежьи объятия и запечатлел на щеке смачный влажный поцелуй. Не знаю, чему он радовался — мне или двум бутылкам австралийского белого, которые я держала, по одной в каждой руке, как алкогольные костыли.

— Как поживаешь, сестренка?

В его голосе звучала та же заботливая нотка, что и у всех моих собеседников в последнее время, как будто я выздоравливаю после тяжелой болезни или что-то вроде этого.

Я молча пожала плечами. Прошло всего шесть дней, и я чувствовала себя как кусок дерьма, на который наступили здоровенным башмаком. Большую часть времени я провела в слезах, разрываясь между страстной ненавистью и страстной любовью. Выносить приступы ненависти было проще. Можно испытать большое облегчение, выкрикивая «Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок!» как можно громче и не останавливаясь, как мантру. Это куда эффективнее, чем перебирать старые фотографии, где вы вдвоем и предположительно влюблены друг в друга, или переводить на носовые платки двадцать второй по счету рулон бумажных полотенец.

Из кухни доносились подозрительные миазмы. Происхождение их было мне неизвестно, и не хотелось бы строить догадки, а спросить я не осмелилась, на случай если источник запаха мне предложат сегодня за ужином. Оставалось надеяться, что наш обед не совпал с днем, когда Джем кипятит свое нижнее белье, потому что пахло похоже.

Засунув мои бутылки в холодильник, он достал оттуда уже охлажденную бутылку белого совиньона и пару бокалов и поставил их на стол в углу обширной гостиной, который всегда сервировал к обеду.

— Ну и как ты теперь поживаешь? — повторил он.

— Ты уже спрашивал.

— Ага, а ты не ответила.

Зазвонил интерком.

— Спасена. Кто-то еще придет на ужин? — Я попыталась изобразить энтузиазм, хотя сегодня вряд ли могла стать душой компании.

— Нет, — усмехнулся Джем, — это сам ужин.

Слава богу! Ужин из ресторана, а не плоды экспериментов моего братца. Мой желудок, который после субботней сцены в спальне завязался узлом, слегка расслабился и решил, что по прошествии недели он, пожалуй, в состоянии принять нормальное количество еды. Я похудела на три с лишним кило за шесть дней диеты, состоящей из пищи, богатой калориями, но имеющей низкую питательную ценность. Я не жалуюсь. В моем возрасте всегда приятно слегка сбросить вес, не отказываясь от традиционных удовольствий в виде шоколада, алкоголя и обожаемых мною бельгийских булочек со сливками и лимонной крошкой, которых в понедельник вечером я проглотила четыре штуки подряд.

Джем проскакал вниз по лестнице и вскоре вернулся с двумя большими пакетами из коричневой бумаги, покрытыми пятнами жира.

— Хватай! Судя по твоему виду, тебе это нужно. Ты похудела. Выглядишь слишком тощей и голодной. Это непривлекательно.

— А кому нужна моя привлекательность? — сердито буркнула я.

— Тебе и нужна. И теперь больше, чем когда- либо, если ты хочешь залучить в свои сети очередного зазевавшегося парня. — Он пытался развеселить меня, но я не могла заставить себя рассмеяться.

Он ждал. Я по-прежнему стояла с каменным выражением лица.

— Послушай, я знаю, что сейчас тебе больно, но нужно двигаться дальше, Алекс. — Он перестал выгружать коробки из пакета на стол и, нахмурившись, взглянул на меня строго, но взволнованно.

— Прошло всего шесть дней. Я думаю, мне понадобится чуть больше времени, чтобы прийти в себя, тебе так не кажется?

— Да, гораздо больше, если будешь продолжать в том же духе. Вы ведь не собираетесь воссоединиться?

Он скрутил пустые пакеты и направился в сторону кухни.

— Кто знает, — с сомнением протянула я, следуя за ним по пятам.

Нога Джема застыла на педали мусорного ведра.

— Нет, скорее всего нет, — уступила я. — Я никогда не смогу снова доверять ему.

— К тому же ваши отношения вообще были не такими уж радужными.

Я кивнула.

— В таком случае, садись на свой велик, дорогуша, и возвращайся домой.

— Как ты, когда ушла Элисон?

— Вроде того.

Он достал из духовки подогретые тарелки и во главе нашей маленькой процессии вернулся к столу.

— Как тебе удалось вернуться к жизни?

Я уселась на деревянное сиденье.

— Жизнь продолжается, — философски заметил мой брат. — Кроме того, я люблю себя. Когда отношениям приходит конец, чаще всего начинаешь задаваться вопросом: «Что со мной не так?» Я легко мог начать грызть себя, когда ушла Элли… Но в этом никто не был виноват. Мы оба хорошие люди, просто нам не было хорошо вместе.