Измена. Сколько можно врать? - Аида Янг

Прошел месяц.

Я стала спать спокойно, но где-то глубоко внутри всё равно тревожилось.

Что-то менялось. Тело знало раньше, чем голова.

Сначала — задержка два дня. Потом — три. Не паника, просто странное чувство, будто в груди тихо растёт тёплый огонёк.

Купила тест. Села на край ванны. Две полоски. Мир чуть качнулся, как после резкого торможения. Тихо. Только тиканье часов.

Вечером пришёл Даня.

— Что-то ты бледная.

— Угу.

Он поставил на стол пакет, достал хлеб, молоко.

— Ела хоть что-то сегодня?

— Нет.

— Почему?

Я показала тест. Он замер, потом посмотрел на меня.

— Ты серьёзно?

— Да.

— От кого?

Я закатила глаза:

— Тимур тут ни при чём.

Он сел рядом, долго молчал, потом просто спросил:

— И что теперь?

— Не знаю.

— Хочешь ребёнка?

— Хочу. Просто страшно.

— А тебе со мной не страшно?

— Нет. С тобой — я дома.

Он взял мою руку.

— Тогда и не будем бояться. Остальное — мелочи.

Просто, спокойно, без театра. Вот так, наверное, и звучит уверенность — не громко, а как ровное дыхание рядом. Он поцеловал — медленно, будто проверяя, не сломаюсь ли.

Поцелуй нежный, без страсти, со вкусом чего-то глубокого. Надежного.

Позже мы сидели в парке. Внизу шумел город, пахло дождём. Я гладила ладонью живот, пока ещё плоский, но уже не принадлежал мне одной.

— Всё перевернулось, — сказала я. — Только вроде разобралась с одним, а тут снова всё заново.

— В плохом смысле?

— Я волнуюсь. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул. — Ты просто волнуешься. Первый ребенок. Но не последний.

Я усмехнулась:

— Хочу и плакать, и смеяться одновременно.

— Нормально.

— А если у нас не получится?

— Получится. По шагам. Без паники.

— Ты слишком спокойный.

— Нет. Просто кто-то не должен паниковать.

Я посмотрела на него. Он слегка сжал мои пальцы.

— Даня… спасибо, что не давишь.

— А зачем? Чтобы ты сбежала? Так не делается.

— Мы будем родителями?

— Да. И я безумно счастлив.

Он прижал меня к себе, щекой к виску. Запах кофе, тёплая кожа, тихий вечер. И в этот момент я поняла: впервые за долгое время я не думаю о том, что потеряла. Я думаю о том, что наконец — живу.

Глава 9

Спустя месяц.

Мама позвонила утром. Голос — как будто я опять в школу не пошла, а она уже вызывает классного руководителя.

— Марин, ты где пропала? Неделю ни слуху ни духу. Я уж думала, ты в больнице.

— Мам, всё нормально.

— Что значит нормально? Голос у тебя какой-то… другой.

— Может, потому что я живу, а не выживаю.

Пауза. Тяжёлая, с маминым вздохом, как всегда перед чем-то неприятным.

— Тимур заходил, — говорит осторожно. — Спрашивал, всё ли с тобой хорошо.

— Мам, не начинай.

— Он сказал, хочет поговорить.

— Пусть говорит со своей совестью.

— Марина, — в голосе тревога, почти шёпот, — поговори с ним, он ведь всё равно отец твоего будущего ребёнка.

Я застыла.

— Кто тебе сказал?

— Ну я мать, я вижу. Лицо у тебя другое, глаза, губы... И этот твой Даня — слишком спокойный. Я ему не верю.

— Мам, хватит. Ты себе напридумывала…

— Я просто не хочу, чтобы ты потом пожалела.

— Мам, я уже пожалела. О том, что слишком долго всем всё объясняла. Больше — не обязана.

Тишина.

— Значит, правда беременна?

— Правда.

— И что собираешься делать?

— Родить. И жить.

— Одна?

— Не одна.

— С ним, да?

— Да, с ним.

— Я даже не знаю, что сказать...

— Ничего не говори. Просто не мешай мне быть счастливой.

Вечером я возвращалась с работы — и сразу почувствовала, что день ещё не закончился.

У подъезда стоял Тимур.

Серый, осунувшийся, с синяками под глазами, но всё равно с той самой самоуверенной ноткой во взгляде.

Будто опять уверен, что может решить всё одним разговором.

— Нам нужно поговорить, — сказал.

— Серьёзно? Опять? Мы в разводе!

— Это важно. Я все знаю.

— Что?

— Что ты беременна. Твоя мать звонила.

Я скрестила руки на груди.

— И?

— И я не могу стоять в стороне. Это ведь и мой ребёнок.

— Тимур, ты не стоял в стороне, когда ложился с моей сестрой?

Он морщится.

— Я был идиотом.

— Был? Не уверена.

Он делает шаг ближе.

— Марин, ну хватит. Я всё осознал. Мы можем всё вернуть.

— Куда вернуть? На тот же диван, где ты ей шептал, что любишь?

Он опускает глаза.

— Я хочу быть рядом, помочь.

— Помочь кому? Ребёнку, которого не хотел, когда разрушал нашу жизнь?

— Я всё равно буду рядом.

— Нет, — сказала я спокойно. — Будешь, но на расстоянии. Ты посторонний.

Он резко поднимает голову.

— А Даня что, рыцарь?

— Человек, который не врёт мне. И… ребенок не той, а Дани. Прощай.

Он хочет что-то сказать, но я уже открываю дверь. Останавливаюсь, поворачиваюсь через плечо:

— Тимур. Больше не приходи.

— Ты врешь.

— Надеюсь ты услышал.

Я захлопнула дверь. Сердце стучало в груди, но не от страха — от облегчения. Это была точка. Настоящая. Без запятых и «но».

Поздно вечером Даня зашёл. Я сидела на полу, рядом — открытая сумка, рассыпанные вещи. Планировала съехать, но не успела ничего собрать — мысли рассыпались, как пуговицы.

— Всё нормально? — спросил он, входя.

— Было.

— Тимур?

— Угу.

— Давил?

— Пробовал. Не вышло. Он будет и дальше приходить, хочу уехать.

Он опустился рядом, обнял, притянул ближе.

— Ты вся дрожишь.

— Уже нет. Просто отпускает.

— Давай уедем?

— Куда?

— Куда угодно. К морю, в горы, хоть на край света.

Я усмехнулась:

— Хочу туда, где тихо. Где никто не скажет, что я кому-то должна.

Он улыбнулся.

— Тогда поехали ко мне. У меня тихо. Даже холодильник шепотом гудит.

Я рассмеялась — коротко, со слезами. Не от боли, от усталости. Он просто держал. Без фраз, без «всё будет хорошо». И я вдруг поняла: он не спасатель, не герой. Просто человек, с которым можно быть собой.

Глава 10

Переехала я в конце недели. Без грузчиков, только самое необходимое. С чистого листа.

Пара сумок, несколько коробок, ноутбук, документы.

Даня приехал с утра. Без лишних слов. Просто взял самую тяжёлую коробку под мышку и сказал:

— Давай без героизма. Ты беременна. Тяжести таскать не дам.

Мы ехали молча. За окном — город, серый и привычный, но теперь будто другой.

Как будто кто-то протёр стекло, и мир стал яснее.

Квартира у него простая, светлая. Белые стены, деревянный стол, запах кофе,