Развод. Вина предателя - Катя Лебедева

Муж садится перед ней на корточки, стирает слезы с детского лица, поправляет растрепанные волосы, а потом берет за хрупкие плечи и прижимает к себе, крепко обнимая. Алиса обнимает его за шею, и продолжает хныкать.

— Ты правда нас любишь, правда, все будет хорошо? — канючит малышка, шмыгает носом, и даже зайку выпускает из рук

Он падает ан пол, а вместе с ним падает моя надежда на легкое разрешение всей этой ситуации. Я понимаю, что чтобы мы не сказали, как бы мы не готовили детей, реакция будет вот такой: неверие, страх, слезы, и желание перетянуть все на себя.

Но, только их вины в этом нет, и никогда не будет. Может быть, причина во мне, может быть в Саше, может быть, в нас обоих, не знаю, но точно не в них.

Только это дети. Им этого не объяснишь.

Нет, Никите еще можно, он уже все-таки взрослый, тринадцать лет родители, его друзей тоже разводились. У него скорее будет подростковый бум, бунт, психи, обвинения, что нам плевать на него. С ним будет другая истерика. А вот Алиса... Боюсь, сердечко дочери не выдержит того, что ей предстоит еще пережить.

— Правда, моя хорошая, не накручивай себя. Все будет хорошо, ты просто нас с мамой не поняла, — подняв ее, подходит к столу и, взяв стакан, наливает в него воду, а потом сажает дочь на сгиб локтя и подает ей эту воду.

Детские ручки обнимают пузатый стакан, и она начинают делать мелкие, но жадные глотки. Вижу, как она перестает всхлипывать. Мне становится легче, но лишь потому, что сейчас кризис пережит. Только это всего лишь отсрочка большого взрыва, и самые тяжелые испытания нас ждут впереди.

— Почему тогда мама сказала, что не любишь? Почему? — немного успокоившись, спрашивает, глядя мужу в глаз.

Ей все равно, что я стою рядом, что держу за колени. Папа, для нее сейчас важен папа, и больше никто. На маму, ей абсолютно все равно. Как же это больно, когда твоему ребенку на тебя все равно. Почему Саша занимает в ее сердце больше места?

Муж молчит какое-то время, думает, что ей сказать, смотрит в детские глазки, продолжает утирать слезы и только после этого, забирает стакан, отставляет его в сторону и начинает говорить.

— Мама просто меня неправильно поняла. Да, мама? — на последних словах переводит на меня взгляд и ждет подтверждение, а я нервно икаю от такой постановки вопроса.

Глава 6

Глава 6

Полина

Смотрю то на него, то на дочь, и понимаю, что пауза затягивается, но я не знаю, как здесь правильно поступить. Ситуация неоднозначная. Я должна думать в первую очередь о ребенке. Но какое решение будет правильным: разбить ее хрупкий мир прямо сейчас, вот так с наскока, не подготовив, или сначала дать покой, и потом опять его отобрать?

Ни тот, ни другой вариант мне не нравятся, они оба ужасны, с ними невозможно смириться.

И Саша тоже хорош, он пытается выйти сухим из воды за мой счет, словно хочет ответственность переложить, но я не готова брать ее на себя.

Не я создала эту безвыходную, отчаянную ситуацию, не мне брать на себя за нее ответственность. Это уже слишком. Как он может так поступать?

Но я смотрю в его глазах и вижу требование подтвердить, подчиниться его воле, только я не хочу, совершенно не хочу этого делать, и судорожно думаю, как же правильно ответить дочери, чтобы не разбить детское сердечко. Алиса смотрит на мужа, и ждет. Ее глаза снова блестят. Еще немного, и она заплачет. Ей снова страшно, я вижу это. Но от меня хотят слишком быстрого ответа в этой ситуации, слишком быстрого принятия решения.

Ну почему со мной так, почему со мной всегда так? Я завидую людям, которые умеют быстро находить правильные слова в экстренных ситуациях. Я же отношусь к тем, кто, утром поспорив с ем-то, поссорившись, или вступив в переговоры, только вечером, когда уже все закончится, смогу придумать достойный ответ, который позволил мне выиграть. Ну не умею я моментально решать задачи. Вот такая я.

— Алиса, маленькая моя, девочка моя, понимаешь, — запинаюсь, потому что хочу сказать ей правду.

Мягко, обтекаемо, но все же правду и Саша улавливает мое настроение. Он чувствует, что все идет не по запланированному сценарию, поэтому решает срочно вмешаться, ведь все должно быть идеально, и только так, как затеял он. Никакой самодеятельности. Никакой.

— Алиса, мама очень устала. У нее был тяжелый день. Давай не будем ее мучить вопросами и пойдем с тобой спать. Пойдем? — щелкнул дочку по носу, снова переключает ее внимание, и она, раскрыв руки, крепко обнимает его за шею.

Кажется, что она хочет найти в нем якорь, опору, поддержку, она цепляется за него как за смысл жизни. Вот она, детская, чистая, наивная, неприкрытая любовь и страх.

А меня в этот момент сжирает ревность. Дикая, тяжело контролируемая ревность. Лисичке все равно на меня, она боится, что папа ее разлюбил. Но ведь я провожу с ней больше времени: заплетаю косички, общаюсь, помогаю с поделками, играю, просто болтаю, а папе достаточно иногда уделять ей время, чтобы быть Богом.

— Пойдем. Ты расскажешь мне сказку? — немного беспокойно соглашается с ним Алиса и муж, зло смерив меня взглядом, начинает обходить, а я тяну ему плюшевого зайца, который рядом с отцом ей не нужен.

Это когда отца нет, она без кролика истерику может устроить, и в жизни не заснет, а вместе с Сашей, как по мановению волшебной палочки, всегда так быстро засыпает, что диву даюсь. А если еще и подсказку, то это отдельный вид искусства.

И только сейчас понимаю, какой муж хороший сказочник оказывается. Наверное, поэтому алышка так быстро засыпает. Натренированный папа — лучший папа, а сказок много рассказывал мне похоже. Интересно, как давно он уже это практикует? Ну, все эти сказки для взрослых.

Придерживая Алису, Саша забирает зайца, но обещает мне тяжелый разговор после. А мне все равно, пусть что хочет делает. Теперь вся ответственность на нем, не на мне. Он меня перебил, не дал сказать правду, а я хотела. Но раз сегодня не сказала, я скажу это позже, просто при удобном случае, но в любом случае дочь не слышала от меня подтверждения любви