Второй шанс для истинной - Кристина Юрьевна Юраш

– Значит, вот ты какая, истинная альфы, – усмехнулся чернявый, не заходя в комнату. – Где он?

Он? Это он про кого? Может, про собаку?

– Нет здесь никого, – соврала я, а незнакомец потянул воздух носом, словно пытается что-то вынюхать.

– Врешь ведь, – заметил он с укором, склонив голову на бок. “Сообщник!”, – промелькнуло в голове. – Я чую его запах.

– Ты про Сиги? – спросила я, слыша под кроватью возню. – Он под кроватью… Сиги! Сиги!

Глаза брюнета распахнулись, а глаз дернулся.

– Сиги! Не бойся! – позвала я, понимая, что лучше делать то, что говорят. – Сиги!

Что творилось с незнакомцем, было сложно описать. Глаз у него дергался, а он нервно сглотнул, тоже глядя почему-то под кровать. Брови его приподнялись. Так выглядят воспитанные люди, которые случайно открыли дверь, за которой занимаются любовью.

– Сиги! – свесилась я с кровати, пытаясь высмотреть в темноте поводок. – Ну вылезай, не бойся…

Этот хотя бы выглядит вменяемым.

– Что здесь пр-р-роисходит? – послышался рык, от которого я вздрогнула.

Явился!

Этот рык снова заставил сжаться и напрячься. Чернявый тоже вздрогнул, резко оборачиваясь на голос. За его спиной стоял тот самый похититель. В его красивых глазах читалась смерть.

– Я… – замялся чернявый, словно оправдываясь.

– Мар-р-рш отсюда! – страшным голосом рыкнул похититель. Он свирепо дышал. – Чтоб близко к ней не подходил! Она – моя!

Из-под кровати выбрался Сиги и тут же залился пронзительным лаем. Он был не согласен с тем, что на его собственность кто-то претендует!

– Не бойтесь, – рефлекторно дернулась я. – Он в наморднике!

– Это что? – спросил брюнет, кивая в сторону моего защитника. – Это как? Это у кого такое получилось? Это между кем и кем случился грех?

– Папу нашего звали Альфа Аквилон Шухер, а маму Фиеста Фабула Шкода, – заявила я, подтаскивая к себе за поводок килограмм агрессии и сплошную нервную клеточку.

– Его отец альфа? То есть, это – ее сын? – спросил внезапно брюнет, кивая на меня. – То есть, где-то есть такая стая… Ты ее что? У другого альфы упер? Ты что, упер Луну Чужой Стаи? Представляю, какой был страшный бой!

Глаз дернулся не только у чернявого, но и Мистера “Еще не вечер-р-р!”.

– А если они сюда придут? – рыкнул брюнет.

– Они очень злые! И обязательно придут сюда! За мной! – согласилась я. Быть может, хоть это заставит похитителей задуматься. – Их по восемь штук в помете рождается!

– То, что он в помете родился, я уже унюхал, – с усмешкой заметил брюнет, поджав губы. – Правда, пометом несет…

Я посмотрела на Сиги, который облизнулся. Опять да? Опять за старое? И за новое, и за старое? Питаем мы страсть к чужим какашкам!

– Злая мама запрещает жрать какашки! Злая мама находит это негигиеничным и вредным для здоровья. Но попробуй отвернись, – вздохнула я, гладя Сиги по головке. – Да, сыночек?

– Выставь охр-р-рану, Сальгар-р-рд, – рыкнул похититель, резко повернув голову в сторону брюнета, который все еще переваривал полученную информацию. Несварение полученной информации читалось у него на лице.

– Как скажешь, Сигурд, – чуть поклонился брюнет.

Значит, его зовут Сигурд. Имя подстать! Лучше не придумаешь, ей богу!

Брюнет уже собрался уходить, как вдруг его остановила рука.

– Никого не пускать, – произнес тот, кого назвали Сигурд. И взгляд желтых глаз пронзил меня насквозь. С дьявольской улыбкой он щелкнул зубами в воздухе и медленно облизал губы.

Глава 4

– Что все это значит? – нервно спросила я. От этих странных жестов в теле появилась предательская слабость. Я не понимала, что они означают. Он что? Съесть меня хочет?

– Сейчас узнаешь! – рыкнул Сигурд, скидывая лохмотья своей рубашки на пол. Он наступил на них сапогом. Обнаженный торс играл мышцами. На плече у него был росчерк старого шрама. Белесый, короткий и глубокий. На боку я тоже видела рубцы.

К моему стыду, я вспомнила страсть в лесу, которую видела во сне. Его рука легла на сверкающий ремень штанов. Он медленно провел рукой по своим штанам так, что я не могла оторвать глаз от этого двусмысленного жеста.

Помним, да! Мы договорились не поддаваться искушению! Вот что бы он ни делал!

Я внимательно следила за каждым его движением. Вдруг он бросится на меня? А он может! От него всего что угодно можно ожидать!

Внутри все напряглось, а мы с Сиги сидели под одним одеялом, как два зяблика.

– Какая чудесная ночь, чтобы умереть? Не так ли? – негромко спросил Сигурд, глядя в окно. А потом резко развернулся и оскалился на меня. – Раздевайся!

Я шарахнулась от его крика, похожего на рык. И вжала голову в плечи. И не подумаю! Меня согревала мысль, что пока между нами ничего кроме поцелуев не было, он меня не убьет.

– Как же я тебе р-р-рад! Столько лет не было истинной. Я перерыл все, чтобы найти тебя! – рычал похититель, с легкостью переворачивая столик. – И убить, пока…

Его голос прервался, а я услышала тихий рык.

– Не р-р-распробовал!

– Так, – прошептала я полузадушенным голосом. Так страшно мне еще не было. – Я вам ничего плохого не сделала. Это раз… Поэтому отпустите меня!

– Рот свой открывать будешь, когда я р-р-разрешу! – рявкнули на меня.

От этих слов на голове зашевелились волосы.

А у нас тут, смотрю, хозяин. Не люблю, когда мне приказывают. А еще не люблю, когда со мной разговаривают в таком тоне! Но возразить я не успела.

В одно мгновенье Сигурд очутился возле меня, а перед моим носом клацнули острые зубы. Вот еще бы капельку и всё! Осталась бы Воландемортом.

Я с ужасом смотрела на человека, у которого такие клыки. Забыв, о чем хотела сказать, я просто открыла рот от изумления.

– Попрошу вести себя прилично, – пролепетала я, вставая с кровати.

Сигурд с хищной грацией обошел ее, стягивая со штанов ремень и демонстративно разжимая пальцы, чтобы он упал на пол. Пряжка, украшенная драгоценными камнями, звякнула о каменные плиты. На нем все еще оставались черные штаны и сапоги.

Я пятилась к окну, а он наступал. Казалось, его слишком много. Он заполнял собой все пространство.

Я застыла, наткнувшись спиной на стекло. Вжавшись в хрупкое стекло, я нервно сглотнула. Он был так близко, что у меня губы пересохли. Рука резко подняла мою голову, заставив смотреть на себе в глаза.

Чудовище должно выглядеть как чудовище. Но не