Это всё ты - Елена Тодорова

– Привет, – улыбается Вика. – Ты вчера так быстро убежала, что я сама не успела ни взять твой номер, ни дать свой... Но, кажется, я нашла тебя в сети. Видела мою заявку?

– Не проверяла телефон вчера, извини… – бормочу я. Раскладывая на парте тетради и ручки, чувствую, что понемногу успокаиваюсь. Просто стараюсь не думать обо всех людях, которые находятся позади меня. – У нас до полуночи были гости.

– О-о, – протягивает Валик. Похоже, это одна из его характерных реакций. Улыбаюсь, потому что выглядит он в такие минуты забавно. – Что праздновали?

– Да ничего такого, – мямлю, стесняясь признаться в том, что День знаний в нашей семье возведен в ранг важных дат. – Просто бабушка с дедушкой приезжали… И еще мой парень – Святослав.

– Он в нашем универе учится? – интересуется Вика.

Именно в этот момент оживает лежащий на парте мобильный, и так получается, что сообщение, которое мне пришло, видят ребята.

Святослав Усманов: Классного дня, ангел! Я тебя люблю.

– Ангел? – вопрошает Валик с непонятными мне интонациями.

Вдыхая, он так странно шевелит ноздрями и носом в целом, что становится похожим на крысеныша Реми из мультика «Рататуй». Яркости этому образу, конечно же, добавляют его серо-синие волосы.

– Так меня называют близкие, – поясняю я смущенно. – Ничего особенного… Это просто привычка из детства. Я не святая. Боже, нет!

Понимаю, что оправдываюсь. И выгляжу при этом крайне глупо. В завершение этого театра абсурда остается только доказать на деле, что я могу быть плохой.

– Все нормально, – заверяет Вика. – Выдумывать прозвища или перекручивать наши имена – стандартные фишки стариков. Меня папа вообще Витькой называет, представь!

Да уж, представляю! И не могу не рассмеяться.

– Не волнуйся, мы не будем поддерживать это движение в универе, – обещает Валик. – Никаких ангелов. Для нас будешь только Юнией. Мне трындец как нравится это имя! Я даже залез в инет, чтобы почитать о нем.

Я искренне улыбаюсь.

– Правда? Мне очень приятно!

– Кстати, мы оба Андросовы. Запиши наши номера.

Общение прерывается, когда к нам, чтобы оставить свои контакты, начинают подходить другие студенты нашей группы.

Хвала Богу, что девочки, что парни оказываются достаточно милыми. Заодно знакомимся и обмениваемся уместными комплиментами.

– Кажется, все дураки в других группах, – замечает Валик, когда мы снова остаемся втроем.

Вика смеется. А вот я… Не могу с ними согласиться.

«Это вы еще не знаете Яна», – хочется сказать мне.

Но я сдерживаюсь, чтобы не портить ни себе, ни им настроение.

– Так где же наш Святослав? – напоминает моя новая подруга о вопросе, на который я так и не успела ответить.

Я улыбаюсь, потому что в целом люблю рассказывать об Усманове. В такие моменты будто перенимаю часть его силы.

– Свят еще в пятом классе решил, что будет поступать в столичный авиационный. И его мечта, как и все остальные, осуществилась! Свят всегда добивается своего. Он целеустремленный и последовательный. Я им безумно горжусь! Свят…

Собираюсь рассказать о том, как мы вдвоем готовились к тестированию. Но не успеваю. Резко замокаю, когда перед нашей партой останавливаются трое парней, один из которых… Нечаев Ян.

Смотрю на него и проваливаюсь в ту бездну, которой настолько сильно боюсь, что и за два года не смогла забыть.

Где уж за ночь!

– Что тут у нас? – протягивает Ян, лениво курсируя взглядом с меня на ребят. – Снова в сборе отряд конопатых, – толкает грубо, с издевкой. Его дружки смеются. Но ему нет до того дела. Он вновь смотрит мне в глаза. Это не командная атака. Это крученый с пенальти: – Привет, Ю.

Нахально подмигивая, он лишает меня не только дара речи, но и возможности дышать.

– Это тебе номер оставить? Фамилию ты должна помнить. Записывай цифры.

5

Если это та самая взрослая жизнь,

то мне в ней уже не нравится.

© Юния Филатова

«Он не будет тебя донимать… Он не будет тебя донимать… Он не будет тебя донимать… Он не будет!»

Пальцы дико дрожат, пока я записываю номер Яна. Давлю на ручку, практически не отнимая кончик от листа. Цифра за цифрой, дыша через раз.

Я очень стараюсь обмануть себя, что рядом кто-то другой… Кто угодно! Не поднимаю взгляд, но в поле моего зрения попадает рука Яна. И вот ведь парадокс: я узнаю длинные смуглые пальцы, вытянутую форму его ногтей, широкое запястье, крупные вены, грубую цепь браслета… И даже сбитые костяшки – часть моего прошлого.

Все это усиливают взгляд, который я ощущаю непрерывно, и странно будоражащий аромат парфюма. С последним никак не могу определиться: захватывает он меня или вызывает резкое отторжение.

– Готово. Спасибо, – благодарю, все так же не поднимая глаз.

Жду, что Нечаев уйдет.

Однако… Секунды уплывают, а этого не происходит.

– Познакомишь со своими новыми друзьями?

В хрипловатом голосе Яна не только его природное хамство бьется, но и какой-то упрек.

Словно это я перестала с ним общаться. Словно это я его бросила. Словно он может из-за этого быть обижен.

Бред, конечно. Я на нервах совершено неадекватна. Слышу то, чего нет и быть не может.

Смотрю на него, выражая отчаяние, которого во мне слишком много становится.

Разве ты не видишь, что я тону? Знаешь же меня лучше других. Зачем продолжаешь топить? Неужели злоба настолько сильна?

Тяжело сглатываю, шумно вдыхаю и громко прочищаю горло. Неуклюже взмахнув в сторону ребят рукой, никаких имен не называю.

Не получается.

Я и так паталогически застенчивая, а рядом с Яном и вовсе чувствую себя психологически больной.

– Вика, – представляется подруга сама.

– Валик, – вторит не так уверенно ее брат.

И Ян… Он, конечно же, тут же вцепляется в парня. Сначала взглядом, который способен растереть в порошок скалу. А затем, когда Андросов сливается цветом лица с бледно-голубыми жалюзи, и своим острым, как лезвие меча, тоном.

– Валик? Серьезно? А че так гейским вайбом потянуло? Не то чтобы я прям не толерантен, но, блядь… Давай