Вечерняя песня - Кэндис Кэмп

Спустя несколько минут Беорн пересек мост и присоединился к ним. Стараясь двигаться как можно быстрее, артисты прошли рощицу и направились на восток, туда, где темнел большой лес. Хотя и взошла полная луна, пробираться было довольно сложно, поскольку, чем дальше они углублялись в лес, тем меньше проникал туда лунный свет. В конце концов, они вышли на небольшую полянку, где и решили остановиться на ночлег. Расстелив на земле одеяло, Алина устроилась на нем вместе с матерью. Впервые за вечер она почувствовала себя в безопасности и, облегченно вздохнув, уснула.

Утром Алину разбудило веселое щебетание птиц и шорох мелких зверьков в траве. Зевая и потягиваясь, девушка села и огляделась по сторонам. Поляну окружал густой лес. Мало-помалу проснулись и остальные артисты. Алина с матерью и другими женщинами углубилась в лес, стараясь не заходить слишком далеко. В ручье она смыла с себя ореховое масло и переоделась в одежду, которую обычно носили крестьянки. Свои огненно-рыжие волосы девушка не стала прятать под чепец, чтобы никто не мог принять ее за танцовщицу-сарацинку.

Пока Алина причесывалась, к ней подошла Джемма и присела рядом.

— Почему ты отказала тому красивому лорду? Я подумала, что этот мужчина сможет заставить тебя забыть о твоем монашеском образе жизни.

— Я ведь уже говорила, что не собираюсь становиться развлечением для лордов, — спокойно ответила девушка.

За годы выступлений она приобрела стойкую неприязнь к знати, и опыт прошлой ночи еще больше углубил это чувство.

Алина с вызовом посмотрела на Джемму, ожидая, что та снова упрекнет ее в чрезмерной гордости. Ей уже не раз приходилось слышать от Джеммы подобные слова. Однако на этот раз карлица только пожала плечами.

— Допустим, ты не хочешь становиться чьей-то любовницей, но ведь и выходить замуж ты тоже не хочешь, — рассудительно заметила она — Вспомни хотя бы того красавца-кузнеца, которому ты так понравилась. Он ведь сделал тебе предложение.

— Да, но я не люблю его.

Джемма смотрела на Алину, как на сумасшедшую. О какой любви может идти речь, если тебе предлагают спокойную, обеспеченную жизнь вместо бесконечных скитаний и неустроенности?

— Неужели тебе так нравится танцевать? — озадаченно спросила карлица.

— Нет.

Алина была совсем не похожа на своих родителей, которые слишком любили кочевую жизнь артистов, чтобы променять ее на оседлую. Она знала, что очень легко может расстаться со своей теперешней жизнью, и прекрасно будет существовать без всех этих капризов погоды, неуверенности в завтрашнем дне и, уж тем более, без тех жадных похотливых рук, то и дело норовивших схватить ее во время выступления. С гораздо большим удовольствием она поселилась бы в одном месте на всю оставшуюся жизнь. Но только при условии, что рядом будет любимый человек.

Знать могла заключать браки, учитывая богатство, власть и положение в обществе. Даже купцы и ремесленники стремились заключать выгодные браки. Но Алина выросла, имея перед глазами пример родителей, поэтому единственной причиной для замужества считала любовь. Мать Алины, Бера, была незаконнорожденной дочерью рыцаря и служанки, и вследствие родственной связи с хозяином поместья, стала одной из главных служанок, занимаясь шитьем, вышивкой и другой негрязной работой. Гарольд давал представление в замке, где жила Бера. Выступление так понравилось хозяину поместья, что тот предложил артисту остаться у него на зиму, чтобы скрасить выступлениями долгие скучные вечера. Гарольд согласился, хотя обычно нигде не задерживался надолго. Его покорили золотистые глаза и огненно-рыжие волосы Беры.

Когда пришла весна, Гарольд покинул замок, вместе с ним ушла и Бера, не задумываясь, сменив спокойствие и уют отцовского поместья на трудную кочевую жизнь артистов. Она слишком любила Гарольда, чтобы расстаться с ним.

Алина выросла с этой любовью, и теперь любовь казалась ей единственной целью, ради которой стоит жить. На меньшее она была не согласна. Однако Джемме были непонятны эти убеждения, и она объясняла их холодностью натуры девушки. Алина же со своей стороны чувствовала, что карлица так никогда и не сможет понять ее.

Довольная тем, что снова выглядит, как крестьянка, а не экзотическая танцовщица, девушка скомкала остатки костюма сарацинки и вместе с другими женщинами вернулась назад, на поляну. Беорн уже успел развести костер, а Джирт поймал к завтраку белку и свежевал ее. Алина подошла к костру и бросила в огонь костюм, с удовольствием глядя, как его охватывает пламя. Подняв глаза, она встретилась со злобным взглядом Джирта.

— Что ты делаешь? — в его голосе звучало раздражение.

— Это конец танцовщицы-сарацинки, — спокойно ответила девушка. — Неужели не понимаешь, что я не могу больше выступать в этом костюме? Ведь по нему нас может легко вычислить сэр Джеймс. А он очень могущественный человек.

— Да, это так, — глубокомысленно изрек Вулфрам. — Я слышал, его брат, граф, души в нем не чает, хотя сэр Джеймс всего лишь незаконнорожденный ребенок его отца.

Выражение лица Джирта оставалось недовольным, но все же он успокоился, признав доводы Вулфрама и Алины убедительными. Закончив свежевать белку, он нанизал ее на вертел и подвесил над огнем. Как только Джирт отошел в сторону и принялся вытирать нож о траву, Гарольд откашлялся и заговорил.

— Нам надо что-то делать, чтобы не навлечь на себя гнев сэра Джеймса, — мрачно сказал он. — Мы должны разделиться, иначе нас быстро найдут. Труппа слишком заметна. А на одного — двух человек вряд ли кто обратит внимание.

Артисты нерешительно поглядывали друг на друга. Они уже привыкли путешествовать вместе и так же вместе делить радости и невзгоды. Они представляли большую дружную семью, разделиться для них было нелегко. Однако, Джирт нисколько не колебался. Он просто повернулся к Гарольду и спокойно сказал:

— Нет. Не будем разделяться. Мы должны держаться все вместе.

— Но это полное безумие, — возразил Гарольд. — Нас сразу же узнают.

— А мы пока не станем показываться на глаза. Какое-то время поживем здесь, в лесу. И вскоре лорды потеряют к нам интерес,

— А если они все же решат искать нас? — спросила Джемма, широко раскрыв глаза от страха. — Или на нас нападут разбойники? И потом, что мы будем, есть, если какое-то время не станем выступать?

— Она права, — прибавила Сигни. — Птицы и звери вряд ли заплатят за наши выступления.

— Я смогу позаботиться обо всех, — Джирт кивнул головой в сторону белки, поджаривающейся на вертеле. — Мое детство и юность прошли в лесах Линкольншира. Ничего, как-нибудь проживем. И потом, с какой стати разбойникам нападать на нас? Ведь яснее ясного, мы ничего не можем им предложить. Если же нас будут искать люди лорда, спрячемся поглубже в лесу. Верхом на лошадях они вряд ли заберутся туда.

— Джирт прав, — согласился Беорн. — Друг без друга мы ничего не стоим. И едва ли сумеем заработать много денег.

— Но, если сейчас лишимся голов, для чего тогда нам понадобятся деньги? — саркастически заметила Джемма.