Первый. Бывший. Единственный - Татия Суботина

Дубравин

– Стой, Инга, – уворачивался от поцелуев он.

Но девушка его словно не слышала. Или категорически не хотела слышать.

– Любимый мой, дорогой, – судорожно шептала Загорская в попытке поймать его губы своими. – Нам будет хорошо вместе, ты же знаешь.

– Инга.

Дубравин пытался перехватить ее руки, но они, казалось, были везде. И эти судорожные вздохи, ласки… Загорская прекрасно знала, на какие кнопочки стоит нажать, чтобы пробудить естественные инстинкты.

– Милый мой… Какой ты, м-м-м… У меня просто крышу сносит.

Иннокентий мысленно признал, что был обыкновенным мужиком, не обладающим никакой сверхспособностью, чтобы запретить себе реагировать на красивую женщину, но...

– Я так хочу тебя, что сил терпеть уже нет, – с придыханием выдала Инга, пробравшись рукой туда, где ее совсем не ждали. – Устал, да? Но ничего-ничего, мой хороший, сейчас я тебе помогу и…

– Да стой же ты! – рявкнул он.

Предупреждению в его голосе девушка не вняла, поэтому Дубравину пришлось хорошенько ее встряхнуть. Он никогда не бил женщин, но Загорская словно напрашивалась на хорошенькую оплеуху, чтобы отрезвиться.

Иннокентий не поддался на провокацию и не уступил злости, он слишком хорошо знал, к каким катастрофическим последствиям может привести всего одна маленькая слабость.

– Ты меня не хочешь? – Глаза Инги повлажнели, она даже трагично всхлипнула и закусила нижнюю губу, словно бы мужчина нанес ей смертельную обиду. – Я же тебя так люблю, Кеша…

Дубравин потер лицо и принялся поправлять одежду.

Девушка следила за его действиями тяжелым взглядом исподлобья.

Одно то, что он позволил себя затащить в номер и поставить в такое пикантное положение, говорило не в его пользу. Усталость была плохим советчиком.

«Нужно выспаться, – постановил мужчина. – Невнимательность может дорого стоить».

– Если это весь разговор, который ты хотела со мной обсудить, то мы ходим по кругу, – сказал он и направился к двери. – Счастливо оставаться.

«Три круга в бассейне, хороший коньяк и сон, – мысленно составил план Дубравин. – И Вася. Очередность можно поменять. Пожалуй, сначала Вася. Потом коньяк, бассейн и сон. Или Вася и сон, от остального даже можно отказаться».

– Постой! – воскликнула Инга. – Матвей…

– Что Матвей? – обернулся через плечо мужчина.

Загорской опять удалось привлечь его внимание.

– Ему… – Девушка заломила руки, замялась, словно в попытке подобрать нужные слова, а у Дубравина это вызвало глухое раздражение.

– Неужели я перевел тебе мало денег?

– У него особые потребности, ты же знаешь. Тебе жаль, что ли? – скрестила руки на груди Загорская. – Так и сказал бы сразу, что тебе плевать. Я и не приставала бы. Я вообще не собиралась…

– Мне не плевать, и ты прекрасно это знаешь, – прищурился Дубравин. – Я удовлетворяю все потребности Матвея, но манипулировать собой не дам. Ты ступаешь на тонкий лед, Инга.

– Прости, прости, – сразу же зачастила она. – Я ничего такого не имела в виду, правда. Просто… Я же люблю тебя, Дубравин! Ты же понимаешь, как мне невыносим твой отказ и вечно отстраненное отношение?

Иннокентий лишь выгнул брови. Как специалист Инга была неплоха, но он ненавидел навязывающихся женщин. Тем более что с Загорской они все решили в свое время, так ему казалось. До сегодня.

– Ты ведешь себя так, словно мы чужие люди! – добавила она с обидой.

– Мы чужие люди, – кивнул мужчина. – Мне казалось, ты и сама это прекрасно понимаешь.

– Господи, какой же ты козел, Дубравин! – выдала Инга и поежилась, словно под его взглядом ей вдруг стало неуютно. Загорская сдернула с кровати покрывало и закуталась в него. – Козел, но сыну на это наплевать. Он скучает по тебе, Дубравин.