Страсть к игре - Сильвия Дэй

Мария зажмурилась, пытаясь справиться с истомой, разливавшейся по телу от нежных объятий.

Она не могла отделаться от воспоминаний прошлого, когда Саймон делил с ней постель и заставлял кричать от экстаза. Это было год назад. Потом Мария сама положила конец их отношениям. Как только она почувствовала, что прикосновения юноши превратились в нечто большее, чем просто чувственное удовольствие, то сразу оборвала их связь. Леди Уинтер не могла позволить себе роскошь любить и быть слабой. Тем не менее, Саймон по-прежнему жил у нее в доме. Она не хотела любить его, но и избавиться насовсем от красавца ирландца у девушки не хватило сил. Мария обожала этого смуглого юношу и ценила его дружбу, а еще больше – его знание психологии людей и общества.

– Я знаю твои правила. – Саймон нежно провел рукой по девичьей спине.

Мария понимала, что эти правила ему не нравились. Ирландец по-прежнему ее хотел. Сейчас она в этом не сомневалась – в живот ей упиралось недвусмысленное доказательство желания Саймона. Загорался он, как всякий юноша чуть старше двадцати, очень быстро.

– Если бы я была разумной женщиной, я бы заставила тебя уйти.

Саймон зарылся лицом в волосы Марии и еще крепче прижал ее к себе.

– Неужели за все эти годы ты так и не поняла, что тебе ни за что не удастся меня прогнать? Ведь я обязан тебе жизнью.

– Ты преувеличиваешь, – мягко возразила Мария, невольно вспоминая время, когда она увидела Саймона в первый раз. В глухом переулке он дрался один против двенадцати человек, дрался с такой яростью, что это испугало Марию и в то же время неожиданно возбудило. Сначала она не собиралась вмешиваться в чужую драку. В тот раз она шла по горячему следу Амелии и надеялась, наконец, найти свою сестру. Но, в конечном счете, совесть не позволила ей проигнорировать нечестный бой.

Размахивая шпагой и пистолетом, в окружении слуг, она смогла убедить противников Саймона, что с ней лучше не иметь дела. И нападающие предпочли ретироваться. Когда Саймон остался один, окровавленный и еле державшийся на ногах, он продолжал отчаянно размахивать руками и кричать, что ему не нужна была ничья помощь.

После чего он без сознания рухнул к ее ногам.

Поначалу Мария просто хотела помочь ему немного прийти в себя, отмыть и отпустить с Богом. Но когда юноша вышел из ванны, она увидела перед собой восхитительный образчик мужской красоты, от которой захватывало дух. И Мария решила оставить его у себя.

Саймон сделал шаг назад, на его лице появилась кривая усмешка.

– Я б еще раз встретился лицом к лицу с дюжиной врагов, с тысячью, если бы это помогло мне вернуть тебя.

Мария с усталой улыбкой покачала головой:

– Ты неисправим и к тому же излишне возбужден.

– Мужчина не может быть чересчур возбужденным, – рассмеялся ирландец, и, обхватив Марию за талию, повел к двери. – Тебе не удастся перевести разговор на другую тему. Я все равно отведу тебя в постель. Тебе нужно хорошенько выспаться, а мне – пожелать тебе сладких снов.

– Ты так ничего и не понял насчет меня? – спросила леди Уинтер, поднимаясь по лестнице на второй этаж, где располагалась ее спальня. – Я предпочитаю не видеть снов. После них просыпаешься в ужасной депрессии.

– В один прекрасный день все образуется, – убежденно сказал Саймон. – Я тебе это обещаю.

Мария сладко зевнула и от неожиданности охнула, оказавшись в руках Саймона, а затем в постели. Лишь после того, как Саймон, нежно поцеловав ее в лоб, вышел из спальни, Мария смогла по-настоящему расслабиться.

Прежде чем заснуть, она вспоминала пронзительный взгляд голубых глаз, которые принадлежали совсем другому человеку…

– Добрый вечер, сэр. Кристофер кивнул дворецкому. Из гостиной слева сквозь открытые двери доносился хриплый смех, заполняя прихожую.

– Пришли ко мне Филиппа, – мягко приказал Сент-Джон, бросив дворецкому шляпу и перчатки.

– Да, сэр.

На пути к лестнице Кристофер прошел мимо буйной компании его товарищей. Его окликнули, и Кристофер задержался на пороге, окинув взглядом собравшихся. Эти люди заменяли ему семью. Все сегодня праздновали его освобождение – дьявольскую удачу, как они выражались. Но Кристофера ждала работа. Слишком многое ему предстояло выяснить и проделать, чтобы реально обеспечить и гарантировать свой нынешний статус свободного человека.

– Развлекайтесь без меня, – посоветовал он, поднимаясь по лестнице, и категорическим жестом остановил протестующие крики и возгласы.

Сент-Джон добрался до своих апартаментов на втором этаже. Камердинер Томпсон помог ему раздеться. Кристофер расправил плечи, освободившись от жилета, и сделал несколько физкультурных упражнений, прогоняя усталость.

В дверь тихонько постучались, вошел молодой человек. Сент-Джон невольно взглянул на часы и усмехнулся про себя: Филипп пришел ровно в назначенное время. Минута в минуту. Видимо, ждал за дверью, чтобы соблюсти такую точность.

– Ну и что тебе удалось узнать? – спросил Кристофер без долгих церемоний.

– Ровно столько, сколько можно было выяснить за один день. – Филипп сдернул галстук и принялся расхаживать по комнате большими шагами, его светло-зеленые куртка и бриджи резко контрастировали с обитыми коричневой кожей стенами.

– Сколько раз я должен тебе повторять, что не следует показывать свое волнение? – упрекнул его Кристофер. – Это выдает твою слабость, и другие могут этим воспользоваться.

– Приношу мои извинения. – Молодой человек поправил очки на носу и кашлянул.

– И не надо извиняться. Просто исправься. Стой прямо, не сутулься и смотри мне в глаза, как равный.

– Но я вам неровня! – запротестовал Филипп, застыв на полушаге. Какое-то мгновение он был похож на обиженного, незаслуженно наказанного пятилетнего малыша.

– И то верно, – согласился Кристофер, махнув рукой. – Но ты должен стараться, прилагать хоть какие-то усилия, чтобы держаться со мной наравне. Уважение зарабатывается здесь и сейчас, и далее – каждую минуту. В окружающем тебя мире никто не будет относиться ж тебе с должным респектом, если сам ты будешь просто услужливым и исполнительным. Знаешь, зачастую круглый дурак добивается успеха и преуспевает, просто потому, что ведет себя нагло и уверенно, доказывая, что он в своем праве.

– Да, сэр. – Филипп расправил плечи и вскинул подбородок.

Кристофер улыбнулся. Парнишка еще станет мужчиной. Он будет твердо стоять на ногах и противостоять всяческим пакостям, которыми кишит жизнь.

– Отлично. А теперь говори.

– Леди Уинтер двадцать шесть лет, она дважды вдова, ни с одним из мужей не провела в постели больше двух лет.

Кристофер покачал головой:

– Не мог бы ты начать с чего-нибудь такого, что мне не известно?