Отрада каменного сердца - Мария Высоцкая

– Милый мой, кушать нужно не думая о делах, иначе начнутся проблемы с пищеварением.

– Я учту, –мужчина поджал уголки губ, пытаясь скрыть улыбку.

– Вообще, я хотела с тобой поговорить, – Агата развернула салфетку, укладывая ту на колени.

– О чем?

– Ты еще ищешь себе ассистентку?

– Да, – Сергей свел брови, и на лбу сразу появилась глубокая мимическая морщинка. – Так, выкладывай сразу, чего ты от меня хочешь?

– Я тут на днях была в супермаркете….

– Она опять шляется по магазинам одна, – Наташа раздраженно положила вилку на тарелку, – мы тебя сколько раз просили не шастать одной!

– Туся, я не с тобой говорю!

– Я не Туся! Сережа, хоть ты ей скажи. Если с ней что-то случится, где мы ее будем искать?

– Я старая, но не больная и немощная, ясно тебе?! – старушка повысила голос, пригвождая Наталью к стулу одним только взглядом. – Так вот, у меня есть хорошая девочка и ей очень нужна работа.

Азарин выдохнул, переводя взгляд на сестру.

– Ты прекрасно знаешь, что для меня мало быть чьей-то знакомой. Я ценю людей за качество их работы, исполнительность, и терпеть не могу это кумовство.

– Она была личным помощником генерального директора строительной компании.

– Но мы не строительная компания. Агата, я очень тебя люблю, но не нужно лезть в мой бизнес, хорошо?

– Ты не найдешь сотрудника лучше. Я сама когда-то ей преподавала вокал. Она все на лету схватывает, а ответственность – да я не знаю никого более ответственного, чем она.

– А не та ли это девчонка, которую ты мне вечно в пример ставила? – Наташа прищурилась и сделала глоток свежевыжатого грейпфрутового сока. – Может, голос у нее и шикарный, но пробивные навыки явно на нуле. Слушай, Серег, а возьми ее, а? Я хотя бы посмотрю на этот легендарный пример трудолюбия.

– Язва ты, Тат.

– Да нет, просто правда хочется взглянуть.

Азарин отрицательно покачал головой и вновь принялся за еду.

Агата сидела молча пару минут, после чего ее губы начали подрагивать. Наташа заметила это первой.

– Серег, она сейчас будет рыдать. Бери девчонку на работу, срочно. Иначе наша Аги устроит здесь мировой потоп. А я, к слову, ковчег пока не построила.

– Прекрати давить на жалость, – Азарин побарабанил пальцами по столу и, не выдержав женских слез, широко развел руки. – Ладно. Хорошо, пусть придет в понедельник. Но я ничего не обещаю, понятно?

– Вы кушайте, мои дорогие, кушайте. – Агата победоносно улыбнулась, стирая со щек остатки слез.

Племянники пробыли в гостях около часа, как всегда куда-то спешили. Распрощавшись с детьми, Аги уселась в свое кресло-качалку и набрала Алёнкин номер.

– Так, я договорилась. В понедельник едешь на собеседование. Никаких отговорок, Алёна, поняла меня? Все, адрес скину сообщением. И только попробуй струсить!

– Все ты, Агата, козни стоишь, что на этот раз? – со вздохом поинтересовалась зашедшая Люся и расстелила на столе свежую скатерть.

– Никакие не козни. Я, может быть, людям личную жизнь наладить помогаю. У меня Сережка сколько лет уже один? Как с этой проституткой развелся, так и сидит бобылем. А Алёна и красавица, и умница. Самая моя талантливая ученица. Я с ее матерью четыре года боролась, чтобы она жизнь дочке не губила, дак нет ведь, все равно девчонке карьеру сломали.

– Агата! А у Сергея-то ты спросила? Или у девушки этой?

– Ой, что их спрашивать?!– пожилая женщина отмахнулась, прикуривая сигарету.

– Нельзя так, Агатушка, нельзя.

– Спать на потолке нельзя, одеяло падает, а в вопросах отношений надо действовать, а не сидеть на мягком месте, это я тебе, как человек, побывавший шесть раз замужем, говорю.

– То-то и оно, что шесть. И прошу тебя, не кури, подумай о здоровье! – Людмила покачала головой и поплелась на кухню, совсем не одобряя Агатиных стремлений.

Ковальская кивнула вслед Люсе и стряхнула пепел в хрустальную пепельницу. Улыбка на губах мгновенно поникла. У нее же нет и никогда не было кого-то роднее Наташки и Сережки. Дети младшего брата – ее дети, всю жизнь их воспитывала, а своих бог так и не дал.  Сначала музыка, гастроли, признание, огромные залы, вспышки фотокамер, а после как-то неожиданно свалившееся на плечи одиночество, закат карьеры, старость. И нет в этой старости и успокоении ничего хорошего. Всю жизнь куда-то бежала, чего-то хотела, пела, срывала голос, отказывалась от всего, всех, а как итог – все, что после нее останется, это завещание с внушительной суммой денег.

А хочется большего, хочется счастья своим детям, хочется увидеть внуков…

Хочется быть полезной. Помогать. Конечно, она все прекрасно понимала: и то, что план глупый, и то, что Сережка с характером, да может, вовсе они с Алёной друг другу не понравятся, но то потаенное чувство «а вдруг» все же не давало ей покоя.