Неудержимая страсть - Линн Грэхем

– Вофф, – неожиданно потребовал Джейк. – Хочу Воффа…

– Вофф дома, мой милый, – пролепетала Энджи еле слышно. – Он не может прийти.

Джейк нахмурился и в этот момент был столь разительно похож на своего отца, что Энджи удивилась, как Лео мог поверить ее лжи, когда увидел его.

– Хочу Воффа… Вофф тоже любит кататься.

Энджи бросила на Лео обвиняющий взгляд.

– Может быть, ты объяснишь ему, что иг-руш-ка, – отчеканила она, – с которой он каждую ночь засыпал, больше ему не принадлежит?

– О чем ты говоришь? А… ты так поспешно собиралась, что забыла ее?

– Н-нет, не то, – неуверенно пробормотала Энджи. – Все его вещи и игрушки принадлежали детям Клаудии, и она не разрешила мне забрать их с собой. Это и неудивительно, после твоих-то слов в ее адрес. Она не могла ответить тебе, поэтому выплеснула всю свою ярость на моего ребенка!

Смуглое лицо застыло: он, кажется, начал понимать, что случилось.

– Его вещи… его игрушки.

– Вофф, – упрямо повторил Джейк. – Мой Вофф.

– Так мы купим новые, в первую очередь этого Воффа, – резко и нетерпеливо бросил Лео. – Никогда не подозревал, что в женщине может таиться столько мелочной злобы!

– Воффа ты не купишь ни за какие деньги, – сообщила Энджи дрожащим голосом. – Его сшила для Софии ее бабушка. Это розовый жираф.

Лео только развел руками:

– Купим подходящего жирафа.

– Его не обманешь, Лео.

Энджи покачала головой: как теперь жить? Им и ночевать-то негде!

– Куда ты нас везешь, Лео?

– В мой городской дом, куда же еще?

– Я не поеду к тебе домой! – испуганно воскликнула Энджи.

– Домой, – уже веселее сказал Джейк. – К Воффу…

– Как ты мог так с нами поступить? – снова начала Энджи.

– Очень просто. Я все сделал правильно.

– Правильно?

– Хорошо это или нет, но твой ребенок принадлежит семье Невилл. Он – член моей семьи, – неохотно сказал Лео. – Он не должен страдать по вине своих родителей.

Энджи метнула в него пылающий взгляд.

– Я ни в чем не виновата.

– Мы с тобой поговорим наедине.

– Я не хочу ехать к тебе, – стиснув зубы, прошипела Энджи.

– А я не собираюсь везти тебя в отель. Ты вполне можешь снова исчезнуть, а я и так потратил достаточно много времени на розыски…

– Я думала, это Уоллес…

– Моему деду уже восемьдесят лет, – сухо напомнил Лео. – Я обратился в сыскное агентство, и им пришлось порядком поработать, потому что найти тебя оказалось не так-то просто.

– А я и не просила, чтобы меня искали, – прошептала Энджи.

Повисла тишина. Минуты две молодая женщина смотрела на дорогу, потом снова повернулась к Лео: его блестящие черные глаза застали ее врасплох. Она залилась краской, а Лео все не отводил взгляда, продолжая настойчиво ее рассматривать.

– Я боялся, что вы просто умерли где-нибудь на улице, – прервал молчание Лео.

У Энджи задрожал подбородок, глаза широко распахнулись.

– Я, вполне естественно, мог этого опасаться, – тихо пояснил Лео. – Денег, которые у тебя были, не хватило бы на жизнь здесь. Я даже думал, что ты пошла на панель, чтобы выжить.

– Нет. Такого отчаянного положения у меня все-таки не было. – Энджи стиснула руки на коленях, ее голос дрожал. – Все обошлось без панели.

– Смею надеяться, это послужило тебе хорошим уроком. Дрю был от тебя без ума, но всегда хотел жениться на деньгах. Заполучить моего кузена в мужья могла рассчитывать только богатая женщина, – с ядовитой насмешкой заметил Лео.

– Я не хочу говорить о Дрю. – Лицо Энджи пылало от гнева. – По твоей милости мы оказались в сложной ситуации.

Лео слегка фыркнул – так, наверное, мог бы фыркнуть сытый лев при виде доступной и не слишком соблазнительной добычи.

– Очень скоро ты поблагодаришь меня за это.

– Никогда! Ты не имеешь права играть жизнями людей! – Энджи с яростью выпалила эти слова, но почувствовала, что говорит в пустоту.

Машина остановилась у большого городского особняка в тихом престижном квартале. Энджи выбралась наружу и потянулась за Джейком, но малыш уже справился сам, демонстрируя независимость и упрямство, которые проявлялись все отчетливее по мере того, как он становился старше. Парадная дверь открылась, и пожилая женщина встретила их на пороге. Она приветливо кивнула седой головой и все внимание сосредоточила на Джейке.

– Моя экономка, Эпифания. Она присмотрит за ребенком, – сообщил Лео.

– Я сама присмотрю за сыном.

– Эпифания когда-то ухаживала и за мной. Могу заверить тебя, что она вполне управится с маленьким мальчиком.

Эпифания на мгновение оторвала взгляд от Джейка и внимательно прислушалась к указаниям, которые давал ей хозяин.

Нянька Лео. Да, все складывается явно не в ее пользу, подумала Энджи, непроизвольно краснея. Эта пожилая гречанка, без сомнения, обнаружит его сходство с ребенком, ведь она знала Лео с самого рождения. Но едва ли экономка станет делать какие-либо замечания, успокоила себя Энджи. Значит, можно надеяться, что ее секрет будет сохранен.

Сообщать Лео о его отцовстве она не собиралась. Да и зачем? В конце концов, она сама хотела забеременеть от него и не стала предохраняться: мечтала подарить Лео ребенка взамен его погибшей дочери.

Она была без памяти влюблена в него еще девчонкой. Но Лео никогда не поймет и не простит ей сделанного, если узнает. Он обвинит ее во лжи, подумает, что она хотела заполучить его богатство. К тому же над ней висит обвинение в воровстве…

Окончив разговор с Эпифанией, которая уже держала Джейка на руках, Лео повернулся к молодой женщине.

– Теперь мы можем поговорить, Энджи, – мягко предложил он, и в его ласковом тоне послышалась скрытая угроза.

Энджи последовала за ним в великолепно обставленную библиотеку. Увидев по пути свое отражение в большом зеркале, она пришла в ужас: волосы дико всклокочены, а на лице нет и следа косметики. Черный свитер, джинсы и шерстяной жакет куплены в дешевом магазине поношенной одежды…

Она выглядела очень бедно, и это было еще заметнее на фоне роскошной дорогой мебели, длинных, до самого пола, тяжелых портьер и персидских ковров. Сунув руки в карманы, она настороженно посмотрела на Лео.

Он стоял, опершись о край большого письменного стола из красного дерева, и оценивающе разглядывал ее. Внезапно их взгляды встретились. Энджи показалось, что по всему телу прошел электрический ток, губы пересохли, дыхание замерло, а сердце бешено забилось. Черные блестящие глаза заронили в ее душу искру, из которой легко может вспыхнуть настоящий пожар.