Рискуя и любя - Линда Ховард

— Палантин с тобой?

— Зачем он мне нужен?

— Затем, что он черный и скроет открытые участки тела.

Она нашарила среди осколков палантин и сумочку и вытащила их из машины. Сумочка оказалась совершенно бесполезной — в ней не нашлось даже денег. Все деньги, паспорт и другие документы остались в ее комнате на вилле. О паспорте она не беспокоилась; имя в нем все равно фальшивое, и Джон доставит ее домой даже без документов, а вот деньги бы не помешали.

Джон взял у нее сумочку, но вместо того чтобы выбросить ее, сунул к себе в карман.

— Идем.

Бегать ночью по лесу очень опасно — рискуешь подвернуть лодыжку или, хуже того, сломать ногу. Ниема и Джон выбирали дорогу между деревьев и кустов и то и дело останавливались, прислушиваясь, нет ли погони. Со стороны дороги до них доносился рев проезжающих автомобилей, становившийся все более отдаленным, по мере того как они углублялись в лес. Впрочем, вряд ли им удастся одурачить людей Ронсара. Скоро они опомнятся и кинутся прочесывать округу.

Ниема и Джон вышли из леса на второстепенную дорогу.

— Пока будем следовать этим курсом, — сказал он. — По дороге легче бежать, чем по лесу. Пока темно, мы сможем заметить их скорее, чем они нас.

— У нас есть конечная цель или же мы просто бежим куда глаза глядят?

— Ницца.

— Почему именно Ницца? Почему не Лион? Он же ближе.

— Ронсар наверняка установит наблюдение за аэропортом в Лионе и автомобилями, сдаваемыми в аренду. Он думает, что мы двинемся именно в том направлении.

— А как насчет Марселя?

— Наша яхта в Ницце.

— Вот как? А я и не знала, что у нас есть яхта.

— Яхта принадлежит не нам, а нашей «компании». На ней установлен компьютер со спутниковой связью. Я смогу передать информацию прямиком в Лэнгли, и они тут же начнут ее обрабатывать.

— Итак, в Ниццу.

Джон вынул из кармана нож и склонился у ее ног. Зажав в кулаке подол ее длинного платья, он обрезал его до колен.

— У тебя в карманах смокинга полно всякой всячины, прямо как у щенка Снупи в конуре, — заметила она. — Интересно, как все это там помещается?

— У меня отличный портной.

Теперь, когда они вышли из леса, он увидел, что его рана на голове все еще кровоточит. Он отрезал от куска ее платья тонкую полоску ткани и перевязал ею голову. Его смокинг испачкался и порвался в нескольких местах. Опустив глаза, Ниема заметила, что ее платье от Диора выглядит ничуть не лучше. Остатки подола Джон обмотал вокруг шеи.

Они побежали по дороге. Спортивной обуви у них не было, отталкиваться от твердого жесткого асфальта тонкими подошвами вечерних туфель было больно, и они чуть-чуть сбавили темп.

— Мы так и будем бежать всю дорогу до Ниццы?

— Нет, угоним машину.

— Когда?

— Как только она нам подвернется по пути. Ниема попыталась как-то приспособиться и выбрать удобный темп бега, чтобы не слишком натирать себе ступни, и сосредоточиться на настоящем. Пока им приходилось отстреливаться и уходить от погони, она ни о чем другом не могла думать, но теперь вокруг них была безмолвная ночь, в которой слышался только мерный топот их ног по асфальту. В отсутствие внешней угрозы мысли Ниемы невольно вернулись к тому, что произошло в офисе Ронсара.

Ей не хотелось об этом размышлять, но она ничего не могла с собой поделать. Быть может, это неизбежный результат физического влечения, которое она чувствовала к нему с той минуты, когда увидела его в офисе Фрэнка Винея? Он буквально высекает из нее искры, ее распирает жизненная энергия. Чего стоят их поцелуи на глазах у Ронсара — может, отчасти они и были притворством, но она в тот момент нисколько не играла. С каждым прикосновением, с каждым танцем и поцелуем росло ее внутреннее влечение — неудивительно, что ее охватило возбуждение, стоило ему коснуться ее между ног.

Ах, если бы все было по-другому! Если бы он действительно занимался с ней любовью, а не разыгрывал сцену. Ведь для нее момент их близости явился событием огромной важности. А для него это была всего лишь работа.

Вероятно, именно это задело ее больнее всего. Ей хотелось значить для него больше, чем это было в действительности. Она… Господи, неужели она любит его?

Надо быть круглой идиоткой, чтобы влюбиться в Джона Медину.

Любить мужчину, который всю жизнь проводит в разъездах, вполне возможно. Но любить человека, который притягивает к себе опасность как магнит, — на такое не каждая способна. Полицейские, пожарные, нефтяники — у них у всех опасные профессии, сопряженные с риском. Однако по крайней мере они живут открыто, ни от кого не прячась. Они существуют в реальном мире. А Джон постоянно притворяется, играет роль, необходимую для выполнения очередного задания. Он уже почти потерял себя самого и все время скрывается под чужим именем. Она и не узнает, жив он или погиб, а если жив, то вернется он к ней или нет.

Она не может так любить. Она и жить так не может. — Автомобиль, — сказал он, нарушив течение ее невеселых мыслей, схватил ее за руку и потащил к обочине. — Ложись. — Огни передних фар приближались к ним на большой скорости.

Ниема уткнулась лицом в траву, укрывшись палантином. Джон лег рядом между ней и дорогой. Машина пронеслась мимо.

Они осторожно поднялись и сели на обочине. Пока они бежали, Ниема не замечала, как болят ее ступни и голени. Она потерла голени руками.

— Босиком, наверное, и то лучше, чем в этих босоножках.

— По земле — да, но не по асфальту.

Она немного ослабила тоненькие ремешки, которые натерли ей ступни.

— Что делать, ума не приложу.

Он подсел к ней.

— Мозоли?

— Пока нет, но скоро появятся.

— Хорошо, бежать больше не будем. Сегодня ночью надо обязательно раздобыть транспорт, иначе днем нас быстро заметят, если мы будем идти пешком. Я хотел угнать машину, когда мы удалимся на достаточное расстояние, но делать нечего.

— А какая разница?

— Если автомобиль будет угнан неподалеку от виллы Ронсара, он непременно об этом узнает и поймет, кто похитители. Ему будет известно, какую именно машину мы угнали, и он установит за нами слежку.

Она вздохнула:

— Тогда пойдем пешком.

Он легонько похлопал ее по ноге.

— Думаю, это не выход. Вскоре мы набредем на какую-нибудь ферму или деревню, и я угоню то, что там окажется, пусть даже это будет тележка.

— А пока пойдем пешком, — заключила она, поднимаясь на ноги.