Роковое наваждение - Элизабет Торнтон

— Ты плачешь? — нежно коснулся пальцами ее ресниц Макс.

— Ты так красив. Макс, — прошептала она в ответ. — Я очень боюсь разочаровать тебя.

— Глупышка, — прошептал Макс.

Он легко развел в стороны ноги Сары и опустился на нее сверху. Она прикрыла глаза и застыла в напряженном ожидании.

Его первое проникновение пронзило тело Сары. Она вцепилась ногтями в плечи Макса и изогнулась под ним дугой, едва сдерживая крик.

А Макс застыл, словно каменное изваяние.

Она оказалась девственницей.

Вот этого он никак не ожидал. Однако так оно и было. В этих делах обмануть Макса было невозможно.

Сара оказалась девственницей.

Макс двигался со всей осторожностью, стараясь причинить любимой как можно меньше боли. Душа его пела от счастья.

Сара тихонько вскрикнула, и Макс сцепил зубы. Он продолжал погружаться все глубже, контролируя каждое свое движение.

Когда первая боль прошла, Сара позволила себе немного расслабиться, и ей сразу стало лучше.

Макс приблизил губы к ее губам и шепнул:

— Если бы я знал, я был бы осторожнее, прости меня.

— А если бы я знала, как это будет! Но теперь почти все прошло. Ты знаешь…

Макс не дал ей договорить, накрыл ее губы своими губами.

Долгий, медленный поцелуй окончательно снял ее напряжение, и когда Макс осторожно двинулся дальше, Сара застонала уже не от боли, а от наслаждения.

Осторожно, медленно Макс подводил ее к вершине наслаждения. Он нашептывал ей слова, которые становились все откровеннее и откровеннее. Дыхание Сары стало неровным, тело ее вновь напряглось в ожидании чего-то необыкновенного.

Еще немного, и Макс услышал ее пронзительный возглас. Только теперь он позволил себе отдаться на волю чувств.

Медленно текли минуты. Вскоре дыхание супругов успокоилось, и Макс перекатился на бок. Так, опираясь на локоть, ему удобнее было смотреть на свою жену.

Губы Сары слегка припухли от поцелуев, а волосы спутались и были сейчас похожи на шелковистое облако. Макс протянул руку, убрал со лба Сары влажную от пота прядь.

— Как ты? — тихо спросил он.

Сара посмотрела на него долгим влюбленным взглядом. Провела пальцами по заросшей темными волосами груди и улыбнулась.

— Я? Прекрасно, — ответила она.

Макс отвел назад волосы Сары, нашел то, что искал — царапину у нее на шее, — и, нежно погладив ее, поцеловал. Затем то же самое проделал с царапинами, оставшимися на бедрах и коленях Сары в память о недавней жуткой ночи.

Сара наблюдала за ним, не отводя глаз.

Макс тоже не мог налюбоваться ее лицом, ее телом — таким желанным, таким прекрасным. Но, кроме желания, оно рождало у Макса еще одно не менее сильное побуждение — защищать, ограждать от любых напастей. Мысль о том, что Саре может грозить опасность, не оставляла Макса ни на секунду.

Каким чудесным подарком она одарила его сегодня, в их брачную ночь! Он чувствовал себя самым счастливым человеком на земле.

— С тобой правда все в порядке? — еще раз спросил Макс, нежно целуя Сару в губы.

Что-то в его голосе заставило Сару насторожиться.

— Конечно, — сказала она.

— Прекрасно, — ответил Макс, но лицо его оставалось напряженным. — А теперь будь добра, объясни, что же произошло. Ведь до меня у тебя никого не было. Почему ты солгала о своих отношениях с Уильямом Невиллом?

— Что ты имеешь в виду? — еще больше насторожилась Сара.

— На суде зачитывали твои письма к Уильяму. Из них следовало, что вы были любовниками, — он обескураженно покачал головой, — но как раз любовниками-то вы и не были.

— Ах, это, — Сара вдруг почувствовала холод и потянулась за своей ночной рубашкой. — Письма…

— Они подделаны?

— Нет. Я действительно писала их, но это было еще до того, как Уильям женился на Анне. Мне было восемнадцать, и мне казалось, что я влюблена в Уильяма. Дату на письмах я никогда не ставила. Это сделал сам Уильям — уже после смерти моего отца, когда решил шантажировать меня.

Она говорила медленно, делая паузы:

— Ему вечно не хватало денег. И сколько бы я ему ни давала, их Уильяму все равно было мало. Вообще-то он предпочитал жить не в Хэмпшире, а в Лондоне, и, когда он уезжал, все мы были счастливы. Но деньги у него вскоре кончались, и он возвращался, чтобы требовать новых.

Сара села на кровати, поджав под себя ноги, и обхватила руками озябшие плечи. Макс немного подождал, а затем сказал негромко:

— Так, значит, он сам поставил даты на письмах, чтобы доказать, что вы с ним крутили роман за спиной твоей сестры?

— Но это не сработало. Я рассказала Анне всю правду. Сказала, что писала эти письма тогда, когда была еще совсем молоденькой девчонкой и думала, что влюблена в Уильяма. Она и не знала, что мы были близко знакомы с Уильямом. Да и никто этого не знал. Мы держали наши отношения в тайне. Уильям боялся, что его отец запретит нам встречаться, если узнает о нашей дружбе. Ну а когда мы не могли видеться, то обменивались письмами. Видишь, какой романтичной дурой я была тогда!

Сара снова замолчала, и Макс нарушил тишину:

— Не останавливайся на этом, Сара. Расскажи лучше все, что помнишь об Уильяме.

— Зачем? — Сара повернула голову и с недоумением посмотрела на него.

— Затем, что этот человек оставил слишком большой шрам на твоей судьбе. Я хочу понять, каким он был, этот Уильям.

— Он разрушал все, чего мог коснуться.

— Понимаю. Но что было дальше, Сара? Что заставило тебя разлюбить его?

— Его жуткий характер, его злоба. — Она зябко повела плечами. — Он возненавидел меня. Особенно после того, как я пересказала ему то, что о нем говорили в округе. Дело в том, что здесь жила девушка, которая ждала от него ребенка, — Сара взглянула Максу прямо в глаза. — Говорили, что Уильям заставил ее избавиться от ребенка, которого она носила под сердцем, и в результате эта девушка умерла. Я поначалу не поверила этому, но когда рассказала Уильяму то, что слышала, он испугался. Он словно сошел с ума. Крикнул, что все это ложь. И ударил меня.

Макс стиснул зубы, сдерживая ругательства.

— Возможно, он и не хотел этого. Просто был вне себя. Во всяком случае, он даже не извинился. Я ничего никому не рассказала, просто перестала выходить из дома. И, разумеется, после этого я не желала иметь ничего общего с Уильямом. Мне было стыдно рассказывать отцу о нашем романе с Уильямом, и я промолчала тогда, а напрасно. Может быть, и жизнь Анны сложилась бы по-другому. Впрочем, тогда Уильям вскоре уехал в Лондон, и я понадеялась, что этим все закончится.