Сделано с любовью - Алиса Перова

– Какая кислятина!

– А это и не тебе, грубиянка, – обиделась Стешка.

– Ну не дуйся, малыш, – дурашливо заблеяла Алекс. – Так уж и быть, не будем сегодня есть твоего калеку. К тому же это не он меня разбудил, а чей-то папочка. – Она многозначительно посмотрела на меня и пояснила: – Ай, достал твой Рябинин! В кои-то веки решишь выспаться в свой законный выходной, так нет – вставай и беги проверять, как там его дочка. Вдруг родила, а никто и не заметил! Слушай, вот не вовремя вы обрели друг друга! Ты, наверное, когда соберёшься рожать, я больше буду переживать за психическое состояние Рябинина. А знаешь, я даже не удивлюсь, если он захочет присутствовать при родах.

Я поперхнулась чаем. Вообще я очень негромкий человек и горластых не люблю… Но, ужаснувшись от подобного предположения, взвыла:

– С ума сошла? Он же мой папа!

– И что? – захихикала Алекс. – Ему же не обязательно участвовать в процессе, он может оказывать моральную поддержку у изголовья.

– Да я там же и умру со стыда! Вот тогда и настоится от души у моего изголовья.

Стешка нахмурилась, Сашка заржала, а внизу мелодично затренькал домофон. Младшенькая рванула на первый этаж, а спустя минуту прокричала оттуда:

– Девчонки, это мама!

Мы с Алекс удивлённо переглянулись. Во-первых, наш дом – табу для Насти, во-вторых, мама до сих пор без понятия, что скоро станет бабушкой, а в-третьих…

Нашлась наша пропажа!

Мама… Такая красивая и молодая в коротеньком облегающем платье и плетёных босоножках! Такая стильная и загадочная в больших солнечных очках и с новой причёской, прикрывающей пол-лица… И такая тихая и трогательная с тортиком в руках.

В последний раз мы виделись в апреле, когда я забирала квитанции для оплаты квартиры. Вряд ли можно назвать ту встречу душевной, но удавить меня мама больше не пыталась. А в конце мая она внезапно исчезла. Соседка видела, как Настя с дорожной сумкой садилась в такси и хвасталась, что улетает на море, а потом – неделя тишины и неизвестности.

Мы с Алекс тогда здорово переволновались – с кем и куда она улетела?.. А вдруг утонула?!. Мы даже в розыск собирались подавать, но папа Паша с твёрдой уверенностью заявил, что такие не тонут. Мама действительно вскоре всплыла – она позвонила Алекс и гордо объявила, что отдыхает в Турции с любимым мужчиной. А уж личность любимого мы выяснили сами, когда к нам пожаловала его жена, она же мамина школьная подруга.

Какая удача, что Стешка в тот момент была ещё в Киеве и не застала этот скандал. Тётка Марина, даже при всей своей ухоженности и финансовых возможностях супруга, внешне сильно проигрывала маме. И я бы, возможно, прониклась к ней сочувствием, но не успела. Выплеснув всё, что она думает о нашей беспутной матери, обманутая женщина взялась за нас с Алекс.

Обозвала меня полудохлым заморышем, а обозрев мой округлившийся живот, предположила, что этот подарок тоже от чьего-то чужого мужа. А по Сашкиной рыжей мордахе тётя Марина сходу определила – проститутка. Помню, взглянула я тогда на Алекс… – и правда похоже. Но с глупой и нервной бабищей скандалить я не стала, просто деликатно отправила её в задницу. А вот с моей рыжей сестрёнкой она зря связалась…

«Спасибо, что напомнили, теть Марин, а то ведь я в отпуске… Знаете, так уже притомили эти кожаные станки, – ощерилась Алекс. – А на маму нашу Вы не обижайтесь, просто на мои прелести у Вашего благоверного денег не хватило, вот и пришлось бедной Насте отдуваться. Однако в свете последних событий я подумываю сделать Вашему супружнику хорошую скидку. Это Вам гуманитарная помощь от нас с мамочкой, и не благодарите. А вот это Вам ответочка за Айку!» – и волшебный пендель Алекс вмиг очистил наш милый двор от тёти Марины, придав ей мощное ускорение.

А спустя несколько дней случилось возвращение блудного мужа, в смысле, тёть Марининого. А блудной мамы всё не было. Мы с Алекс снова в стрессе. Отловили этого мужика – так и так, мол, где мама наша? А он нам типа – знаете, где видал я мать вашу? Вот на том органе её и ищите! Короче, мама на переправе сменила коня и с новым конём заплутала в пути. Но, поскольку иногда она звонила Сашке, мы угомонились. Да просто устали дёргаться!

И вот свершилось! Ох, и долог же был мамин путь домой…

И что же ты забыла в моём доме, Настенька?

Я замираю на верхней ступеньке лестницы и, оставаясь незамеченной, наблюдаю за воссоединением семьи. Рядом с мамой суетится Стефания – очень заметно, что она соскучилась, а мама что-то шепчет ей тихо, растерянно улыбается и цепляется за свой тортик, как за щит, не позволяя перекочевать ему в Стешкины ручки.

– Анастейша Михайловна, ты так и будешь стоять, как статуя? – интересуется Алекс, закинув ногу на ногу и нервно шуруя пилкой по ногтям. – Очки тебе не мешают, кстати?

– У вас здесь уютно, – бормочет мама, – оглядывая гостиную и игнорируя Сашкины вопросы. – А Айечка где?

– Кто? – хором удивились девчонки.

– Моя дочь, – кротко поясняет мама. – Я долго думала…

Алекс издаёт громкое фырканье, но мама будто не замечает и под ободряющую улыбку младшенькой продолжает:

– Наверное, я была ей не очень хорошей матерью, но сейчас мне кажется, что мы должны поговорить и, наконец, закопать топор войны.

– Он у тебя с собой?

– Кто? – мама перевела очки на Алекс.

– Топор!

– Шурочка, ну я же серьезно, – укоризненно качает головой мама.

И мне становится её жаль.

– Мам, о чём ты хочешь поговорить? – я обнаруживаю своё присутствие и начинаю спускаться по лестнице.

Мама, реагируя на голос, резко поворачивает голову, а увидев меня, роняет челюсть. Даже солнечные очки сдвигает на нос – это чтобы лучше видеть меня. У всех остальных тоже рты нараспашку, потому что мамин правый глаз выглядит очень плачевно.

– Это что?! – снова звучит коллективный вопрос, только мама указывает на мой живот, а Сашка на мамин подбитый глаз.

* *