Соблазн и страсть - Джулия Энн Лонг

Вовремя спохватившись, граф склонился в учтивом поклоне, затем сразу же перешел к делу.

— Я хочу видеть свою жену, — сообщил он цель своего визита.

Дамы вежливо улыбнулись ему, потом одна из них сказала:

— Добрый вечер, лорд Роуден. Разве мистер Бейл не уведомил вас, что Сабрины для вас нет дома?

— И все-таки позвольте мне поговорить с ней.

— Нет, — решительно заявила Сильвия.

— Вам лучше уйти, лорд Роуден. — поддержала сестру Сильвия. — И никакие ваши крики не заставят нас впустить вас.

Сестры держались со спокойным достоинством, всем своим видом напоминая вооруженных стражей. Рис с вздохом пробормотал:

— Тогда сами поговорите с ней. Убедите ее встретиться со мной.

— Лорд Роуден, неужели вы только сегодня обвенчались с Сабриной? Неужели не понимаете: если она сказала, что не желает с вами говорить, то настаивать бесполезно?

Рис чувствовал, что готов на все — только бы увидеть Сабрину.

И тут в голову ему пришла прекрасная мысль.

Откашлявшись, он проговорил:

— Не могу ли я увидеть Кита… простите, лорда Грантема?

— Лорда Грантема сейчас нет. Будьте так любезны, оставьте наш дом.

Сделав глубокий вдох, Рис проворчал:

— Я еще вернусь.

Резко развернувшись, он направился к площади.

Сидя в «Уайтсе», Рис приканчивал четвертый стакан виски, когда перед ним появился Кит Уайтлоу. Взглянув на графа, Кит заметил:

— Роуден, ты выглядишь просто ужасно.

— А ты, Грантем, всегда отличался удивительной дипломатичностью и тактом, — ответил Рис с язвительной усмешкой.

Виконт внимательно посмотрел на него и вдруг спросил:

— Как тебе удалось настолько вывести жену из себя, что она даже не хочет видеть тебя?

Этот вопрос Кита заставил Риса призадуматься и протрезветь, насколько это было возможно.

— Разве Сабрина ничего не говорила тебе о нашей ссоре? — пробормотал он.

Но если так, то это очень приятный сюрприз. Выходит, Сабрина ничего не рассказала ни Киту, ни сестрам о причинах их размолвки. Хотя, конечно же, не исключено, что еще расскажет. Наверное, она просто дожидается подходящего момента. Однако Рису очень хотелось верить, что жена молчала совсем по другой причине…

— Нет, она ничего не говорила, — ответил Кит. — Ни, словом о тебе не обмолвилась. Хотя совершенно ясно, что она ужасно на тебя обижена.

Рис промолчал, и Кит продолжил:

— Так что же ты натворил? — Виконт пододвинул к себе стул и, усевшись поудобнее, вопросительно взглянул на друга.

Рис посмотрел на него исподлобья и пробурчал:

— Я ничего не могу тебе рассказать.

— Не можешь или не хочешь?

— Если я открою рот, ты меня пристрелишь на месте. Разумеется, я виновен, но жизнь мне все-таки дорога, как ни странно.

— Роуден, только избавь меня от драмати… — Кит запнулся, пораженный огнем, вспыхнувшим в глазах графа. — О… я вижу, дело серьезное… — пробормотал он в задумчивости.

— Серьезнее не бывает, — кивнул Рис.

— Неужели все так плохо?

Рис уставился на свой стакан, затем с гримасой допил остатки виски.

— Хуже, чем с графиней Монтроуз? — допытывался виконт. — Еще хуже, чем с Софией Ликари? И неужели хуже всех тех дуэлей, в которых ты принимал участие? Что ж, если так, тогда действительно дело серьезное.

Рис помахал официанту, требуя еще один стаканчик виски. Затем, взглянув на приятеля, тихо сказал:

— Поверь, Грантем, дело чрезвычайно серьезное. И того, что я сделал… Такое невозможно простить.

«Невозможно простить» — эти слова прозвучали так, словно Рис ужасно чего-то стыдился и даже боялся признаться в своем поступке.

Кит молча смотрел на него, не зная, что сказать.

— Ладно, Грантем, не теряйся в догадках, — продолжал граф. — Все равно я ничего не скажу. Только позволь мне повидаться с женой. Неужели это так трудно?

Виконт решительно покачал головой:

— Нет, она не хочет тебя видеть.

— Знаю, черт побери! — Рис с такой силой ударил стаканом по столу, что все в клубе посмотрели в их сторону.

Понизив голос, Рис проговорил:

— Попробуй уговорить ее, Грантем. Ты же хозяин в своем доме. К тому же она — твоя свояченица. Пригласи меня к себе. И случайно устрой встречу. Мне надо поговорить с ней наедине.

Теперь в голосе графа звучали мольба и отчаяние, и виконт, изменившись в лице, посмотрел на него с сочувствием. Но тут Рис вдруг поморщился. «Где же моя гордость?» — подумал он.

Рис внезапно вытянул руку вперед, как бы загораживая уста Киту.

— Прошу извинить меня, Грантем. Забудь о моей просьбе. И, пожалуйста, прости мне мою настойчивость.

Виконт откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на собеседника. Ему вдруг припомнилась ночь, очень похожая на нынешнюю, он сидел в этом же клубе, напротив своего приятеля Джеймса Мейкписа. Джеймс был в ужасном состоянии — он пил виски, пытаясь залить свое горе, но виски было так много, что Киту пришлось помочь ему. Однако Рису, судя по всему, помощь не требовалась.

— Роуден, я верю тебе. Возможно, твой поступок нельзя простить. Но все же хоть намекни…

Граф покачал головой:

— Ни за что. — Грустно улыбнувшись, он добавил: — Хочешь, верь, а хочешь, нет, Грантем, но это самая скверная история в моей жизни.

Виконт промолчал. Служба в королевской канцелярии уже давно его научила: молчание — прекрасный ключ, которым можно отомкнуть любую тайну, вызван собеседника на откровенность. А лорд Роуден сейчас явно что-то скрывал, и его тайна, судя по всему, требовала именно такого ключа.

Кит терпеливо ждал, и граф, выпив еще стаканчик, медленно проговорил:

— Со мной все в порядке, Грантем, Но знаешь… мне следует сообщить тебе кое-что. Много лет тому назад я совершил ужасный поступок, но совершил его под давлением тяжелых обстоятельств, у меня не было иного выхода. Увы, кое-кому это испортило жизнь, даже разрушило ее. А потом… — Граф разразился пьяным смехом. — Я солгал Сабрине, потому что я такой, какой есть.

Кит пристально смотрел на приятеля. К сожалению, из его пьяной болтовни ничего нельзя было понять. Вернее, почти ничего.

— Я знаю, Роуден, ты смелый человек…

— Не надо, Грантем! — отмахнулся Рис. — Я не хочу слушать глупости о том, что я — герой войны. Не смеши меня! Мы-то с тобой прекрасно знаем, как все было на самом деле.

— Ты не прав, Роуден, — возразил Кит. — На войне ты действительно был героем. И я сейчас скажу тебе то, чего не говорил. Ты знаешь, что я понял благодаря Сюзанне? Каков мужчина в любви, таков он и есть на самом деле.