Пожалеть розгу - Мари Секстон

Эйвери вздрогнул, вспомнив, сколько раз он намекал, что Грей слишком глуп, чтобы что-то понять.

- Вау.

- Он был хорошим офицером, если судить только по этому показателю, но он никогда этого не хотел. Просто чудо, что он вообще продержался в армии. Он ставил под сомнение практически каждый приказ, который они ему отдавали. Сводил с ума наших командиров.

- Ок. Но что это значит для меня? Ты хочешь сказать, что я недостаточно умен для него?

- Понятия не имею, такой ты или нет. Я хочу сказать, что Грей никогда не будет тем парнем, который с удовольствием валяется в обнимку на диване и смотрит телевизор допоздна. Его мозг так не работает. - Уоррен поерзал на сидении, поворачиваясь к Эйвери. - Ему нужна стимуляция. Я имею в виду, умственная стимуляция. Постоянно, черт возьми.

- Так что, он хочет поговорить о литературе или о чем-то подобном?

- Возможно. - Уоррен наклонился чуть ближе. - Ты когда-нибудь спорил с Греем?

- Безусловно. Я имею в виду, конечно. Немного.

- Я не имею в виду споры из-за посуды или из-за того, кто должен мыть унитаз. Я имею в виду, вы когда-нибудь спорили с ним о политике или философии?

- Немного.

- И ты что-нибудь заметил?

Он вспомнил вечер празднования дня рождения Грея.

- Похоже, ему понравилось.

- Не просто понравилось. Ему это чертовски нравится. Он живет ради этого, Эйвери. Я имею в виду, ты знаком с его семьей?

Эйвери покачал головой.

- Он сказал, что они съедят меня живьем.

Смех Уоррена был глубоким и раскатистым.

- Ну, он-то знает лучше, чем я. Однажды я ужинал с ними, и это было неприятно. Во всяком случае, не для меня. Они знали, что я встретил Грея в Афганистане, и они начали полномасштабную дискуссию о войне на Ближнем Востоке. Они спрашивали, что я думаю, но, несмотря на то, что я думал, что знаю, они знали больше. Я не имею в виду, что они думали, что знают больше. Я имею в виду, что большинство из них действительно знали больше. К концу они так меня переубедили, что я даже не знал, во что верить. В моей семье подобное не обсуждалось. Если ты с чем-то не соглашался, то оставлял это в покое. Но его семья, они ухватились за это. Они потратили два часа, обсуждая все это. Я ушел оттуда с ощущением, что попал под военный трибунал, а Грей всю дорогу домой смеялся, рассказывая о том, как это было весело.

Может, и к лучшему, что Грей оставил Эйвери дома, когда навещал своих родителей.

- Как только ты увидишь его семью, - продолжил Уоррен, - ты поймешь это. Они ошеломляют. Я думаю, когда он только закончил среднюю школу, он думал, что ему это надоело. Я почти уверен, что он пошел в армию, потому что думал, что подчиняться приказам будет проще, чем спорить с кем-то по каждому гребаному пункту, но он не выдержал. Через два месяца после нашей первой командировки он рванул в бой. Он свел с ума половину нашего подразделения. Как только парочка из них начинала что-то обсуждать, я имею в виду что угодно, политику, религию, философию, кто победил в «Выжившем», считается ли профессиональный рестлинг спортом или нет, это, черт возьми, не имело значения. Как только он видел, что кто-то настроен решительно по какому-либо поводу, он вмешивался, играя роль адвоката дьявола, отстаивая противоположную сторону. И если ему удавалось переубедить их, а это случалось гораздо чаще, чем ты можешь подумать, он переходил на другую сторону и снова вступал с ними в спор, просто чтобы поддержать дискуссию. Это сводило их с ума. Я был, пожалуй, единственным парнем, который мог с этим мириться, и то только потому, что мог прижать его к земле и заставить замолчать, если мне это действительно было нужно. Или предложить ему подрочить. Обычно это заставляло его замолчать.

Эйвери почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

- Я и не знал, что вы, ребята, были любовниками.

- Мы не были ими. Не такими, как ты думаешь. - Уоррен рассмеялся, качая головой. Его взгляд скользнул к ветровому стеклу, казалось, он сосредоточился на проплывающих мимо облаках. - Однажды... О, боже. Во время нашей третьей командировки в нашем подразделении был один парень. Худощавый и симпатичный, прямо как ты. Физически он в точности как Грей, но чопорный, религиозный и быстро обижающийся. И, черт возьми, Грею чертовски нравилось изводить этого парня. При каждом удобном случае он давил на этого парня. И однажды он не унимался. Продолжал из кожи вон лезть, чтобы подразнить его. Грею это нравилось, как будто все это было какой-то игрой, и бедный мальчик был готов либо расплакаться, либо начать драку. В конце концов, я затащил Грея в палатку с припасами и засунул руку ему в штаны. Иисус. Я никогда не видел, чтобы парень кончал так быстро.

Эйвери отвернулся, чувствуя себя неловко, хотя Уоррен смеялся про себя, не обращая внимания на дискомфорт Эйвери.

- Я почти забыл об этом. - Смех Уоррена стих. - Я бы оттащил его раньше, но это были дни «не спрашивай, не рассказывай», и мне пришлось ждать подходящего момента. Я боялся, что этот парень сломается раньше, чем я смогу оставить Грея наедине на две чертовы минуты. Он снова покачал головой и пристально посмотрел на Эйвери. - Но это должно тебе кое о чем сказать, Эйвери. Вот как сильно Грей любит спорить. И просто… Я не знаю. Все мы приходим домой после рабочего дня и хотим отключить свои мозги. Грей возвращается домой, и он готов начать все сначала. - Он указал толстым пальцем на Эйвери. - Если хочешь знать мое мнение, это ключ к тому, чтобы привлечь внимание Грея. Это не секс. Это дать ему возможность чем-то занять свой мозг.

***

Тупицы и интриганы. Казалось, в мире неиссякаемый запас и того, и другого.

В пятницу днем Грея вызвали в кофейню, где посетительница устроила истерику из-за того, что бариста использовала миндальное молоко вместо молока с кешью в приготовленном ей латте с тыквенными специями, которое разливалось в две порции и было полуфабрикатом. Наконец, успокоив ее и отправив восвояси, благодарный бариста наградил Грея бесплатным латте для него самого. Ему было все равно, какое молоко в нем было. Он был достаточно умен, чтобы не смотреть в зубы дареному