Голубая ива - Дебора Смит

Лили остановилась в дверях, казалось, навсегда лишившись голоса. Через дверную сетку она увидела седан у тротуара с фирменным знаком таксопарка Атланты. Значит, мистер Тамберлайн ненадолго. Рухнула последняя надежда.

— Мы никогда раньше не принимали в своем доме в качестве гостя черного человека из состоятельных, — объявила Большая Сис. — И это было бы замечательно, если бы не дело, в связи с которым вы к нам прибыли.

Таким образом сестрам удалось поколебать его уверенность.

— Печаль ясна, — заключила младшая сестра и указала на его руку. — Печаль африканского порабощения.

— У меня в роду не одно поколение ньюйоркцев, — несколько раздраженно ответил мистер Тамберлайн. — Они не были рабами по крайней мере с тысяча семьсот девяносто восьмого года. Моя бабушка управляла одним из крупнейших банков Гарлема.

— Я имела в виду совсем другое. Вы сильно страдали от расизма и, будучи таким же изгнанником, как и ваши национальные герои, преуспели в белом мире.

— Несомненно.

— Но вижу также и боль в вашей жизни. Потери. Ужасные разочарования. Они по-прежнему с вами — вы не избавились от них.

Он ничего не сказал. Лили заметила в нем перемену.

— Я развожусь, — наконец решился он. — У меня умственно отсталая дочь с рождения.

— Ах! Я так и знала!

Лили вошла в комнату. Пора было заступиться за него. Он повернулся, услышав ее шаги.

— Мисс Маккензи. — Он степенно кивнул.

— Не разговаривай с ним. — Большая Сис смачно сплюнула в кофейную банку. — Он какой-то странный. И что это за работа — главный курьер?

— Я — финансовый менеджер «Коулбрук интернэшнл», — мрачно заметил мистер Тамберлайн.

Она откинула волосы и вздохнула. Надо что-то быстро предпринять.

— Вы позволите мне поговорить с мистером Тамберлайном с глазу на глаз?

— Да. — Тетя Мод уже спустилась с лестницы и теперь стояла в дверях гостиной.

Она шутливо погрозила пальцем мистеру Тамберлайну:

— Что ты хочешь, прихвостень? Какую еще душевную боль послал Артемас Коулбрук Лили?

— Тетя Мод! — Лили распростерла руки и перевела взгляд с нее на сестер. — Пожалуйста!

— Замолчи, Мод, — изрекла Большая Сис. — Оставим их. Он скоро уедет.

Мод, ворча, прошла через холл на заднее крыльцо. Маленькая Сис взяла старшую под руку. Выходя из комнаты, Маленькая Сис оглянулась через плечо на мистера Тамберлайна:

— У вас добрые глаза. Лучше живите с ними.

Когда они наконец остались одни, Тамберлайн подошел к столу и открыл объемистый кожаный саквояж. Лили молча наблюдала, как он извлек чайник Коулбрука и поставил его на стол.

— Он просил передать вам. Он ваш навсегда.

Глаза ее загорелись, она с трудом перевела дыхание.

— Это единственная причина, почему он послал вас сюда? Чтобы привезти этот чайник?

— Нет.

Тамберлайн по возрасту годился ей в отцы, и она неловко чувствовала себя в его присутствии. Печаль в его глазах задевала за живое.

— Я хочу извиниться перед вами. Это не связано с Артемасом, и не имеет значения, какими добрыми побуждениями я тогда руководствовался, но по моей вине вы потеряли свой дом.

Она тяжело вздохнула, села на изящный маленький диванчик, сложив руки на коленях:

— Он уединился так, что стал недоступен даже друзьям. Мне было непонятно, почему он так поступил, но это было его решение, а не ваше.

— Вы очень великодушны. Спасибо.

Она равнодушно пожала плечами:

— Передайте, что я возьму этот чайник.

Тамберлайн кивнул:

— Он понимает, что вы не пожелаете связываться с ним, но вы могли бы обращаться ко мне в случае необходимости. На самом деле, мне доставит удовольствие идти в ногу с вашим продвижением в колледже и во всех других важных жизненных делах.

— Так, чтобы он все знал, а сам не спрашивал меня об этом?

— Да. — Тамберлайн сел на стул рядом с ней и уточнил: — Он в самом деле дорожит вашей дружбой.

Она испытующе посмотрела на менеджера:

— Вы не расскажете мне о женщине, которой он… увлечен?

— Что именно?

— Имя. Возраст и все такое.

Он кратко поведал ей только самое основное.

— Она какая-нибудь известная? — спросила Лили.

— Я не совсем понимаю, о чем вы.

— Общественное положение. Состояние.

Тамберлайн пояснил, что отец Гленды де Витт — сенатор. Лили не нужно было знать ничего другого.

— Я хочу попросить вас об одной-единственной услуге, — сказала она. — Дайте мне знать, как только он женится на ней.

— Милая леди, если это ваше самое сокровенное желание, то я даю вам слово.

— Это не самое сокровенное желание, — возразила она.

Он наклонил голову, выражая свою признательность:

— К сожалению, это единственное обещание, которое я наверняка выполню.

Она отнесла чайник на задний двор и поставила на каменную дорожку у старого сарая. Тетя Мод с сестрами вовсе не одобряли ее решения. Лили вытащила кирпич из бордюра цветочной клумбы и, встав на колени перед хрупким маленьким сосудом, занесла руку над головой.

Но вдруг каменный комок в ее руке рассыпался в прах. Чайник остался неповрежденным.

Дрожа от злости, Лили села на корточки, схватила чайник и с размаху, не глядя, швырнула его. Он упал на газон, крышка отлетела, но он не разбился.

— Могу принести молоток, — предложила Мод.

Большая Сис зашипела на нее. Маленькая — подошла к Лили и похлопала по плечу:

— Это знак, милая. Он не разобьется, он часть твоей жизни. Держи здесь свои воспоминания, это самое надежное место.

Лили с трудом встала на ноги. Впервые слезы выступили у нее на глазах. Она водрузила крышку на место и направилась в дом. Надо убрать этот проклятый чайник с глаз долой до тех пор, пока она не сможет смотреть на него без ненависти и любви к Артемасу, без боли, как сейчас. А как ей поступить с Артемасом, она уже решила.

* * *

Лили готовилась к весенним экзаменам в маленькой комнатенке общежития, которую она делила с приятной невысокой студенткой Хэй, специализировавшейся в музыке. Семья ее иммигрировала из Вьетнама в семидесятые годы. Зазвонил телефон, трубку сняла Хэй и через несколько секунд протянула ее Лили:

— Это звонит мистер Тамберлайн.

Он не раз связывался с ней вот уже на протяжении нескольких месяцев, чтобы просто поболтать, говорил он. Будто мистеру Тамберлайну больше нечего было делать. Сердце ее каждый раз замирало, и она как обычно прямо спрашивала: «Есть какие-нибудь новости?» И он, и она всегда знали, что имеется в виду. «Никаких». О, после этого она вновь могла дышать!