Повелитель душ - Луанн Райс

– Я все это знаю.

– Многие осуждают тебя, Джон, очень многие. Просто эти люди забывают о том, что любой, даже самый ужасный преступник, имеет право на адвоката. Ведь это один из главных принципов правосудия. А раз так, то кто-то же должен, в конце концов, быть адвокатом Меррилла!

– Попробуй объяснить это тем, кто бросил кирпич в мое окно.

– Знаю, знаю. Это невозможно. К твоему несчастью, клиент твой чересчур отвратителен. А в нашем городе у каждого есть знакомые или знакомые знакомых, знавшие кого-нибудь из этих девушек.

Джон кивнул и подумал о Кейт, вспомнив об их поцелуе и о том, что он ей рассказал. Он почувствовал, что краснеет, и отец тотчас это заметил. Джон знал, что должен теперь что-то сказать – иначе старик не успокоится, и внезапно ему захотелось во всем признаться, чтобы облегчить душу. Судья внимательно смотрел на сына, дожидаясь, когда тот заговорит.

– Я совершил нечто… сомнительное, – начал Джон.

– Да?

Джон медленно кивнул. Он встал, подошел к двери и плотно ее закрыл.

– Я рад, что ты здесь, папа. Я должен тебе все рассказать. Это для меня очень важно.

Патрик слегка наклонил голову набок и молча ждал.

Джон глубоко вздохнул и обвел взглядом все свои дипломы, сертификаты и галерею семейных фотографий – родителей в день их свадьбы, его с Терезой, Тедди-первоклассника, Мэгги с ее первой теннисной ракеткой и обоих детей на велосипедах в «Пэрэдайс Айс Крим»…

– Я нарушил этический кодекс адвоката, – сказал Джон.

Глаза отца расширились от удивления. Он раздул щеки, шумно выдохнул воздух и хмуро кивнул:

– Продолжай.

– Я открыл третьему лицу то, что мне рассказал мой клиент…

– Меррилл?

– Да.

Джон посмотрел в глаза отцу, мнением которого он очень дорожил, и ему была необходима его поддержка. Именно поэтому, забыв о своей гордости, он решил обо всем рассказать Патрику. Держать это в себе было слишком невыносимо. Джон не столько переживал, что все откроется и ему придется отвечать за свой проступок, сколько испытывал муки совести от того, что изменил своим принципам.

– Я не думаю, что она кому-то расскажет об этом… – добавил он, хотя отец его ни о чем не спрашивал. – Что-то говорит мне, что она не выдаст меня.

– Это женщина?

Джон кивнул.

– Да. У нее пропала сестра. Она уехала из дома шесть месяцев назад, и с тех пор от нее нет никаких известий…

– Шесть месяцев – это долго, – задумчиво произнес Патрик. – Слишком долго, чтобы не начать предполагать худшее…

– Да, – сказал Джон. – Я тоже так думаю.

– Ну, и что же ты сделал?

– Мы встретились в Фэрхейвене, штат Массачусетс… Это была совершенно случайная встреча. Простое стечение обстоятельств. Мы уже встречались несколько раз до этого: она просила меня узнать у моего клиента о ее сестре. Я спросил его кое о чем, и он рассказал мне историю, которую никому больше не рассказывал. Эта история произошла в Фэрхейвене, и я приехал туда, чтобы во всем удостовериться, и вот…

– Эта женщина тоже оказалась там.

– Да. Ее сестра была в Фэрхейвене – примерно в то же самое время, что и мой клиент.

Джон закрыл глаза и увидел в своем воображении окно девочки, процессию со свечами и серо-голубые глаза Кейт. При одном только воспоминании об этом он снова почувствовал прикосновение ее мягких губ. Это было сильнее его, и Джон ничего не мог с этим поделать. Чувства переполняли его, и он страстно желал, чтобы Кейт оказалась рядом и снова подарила ему свой трепетный поцелуй. Он вздрогнул всем телом при мысли об этом и понял, что отец, несомненно, это заметил.

– И я рассказал ей всю правду, – продолжил Джон. – Я не мог скрыть от нее то, что мне было известно. Это было бы слишком жестоко. Мучиться неизвестностью намного хуже, чем знать правду – какой бы горькой она ни была.

– Ты поступил очень гуманно, – сказал Патрик.

– Правда? Ты в самом деле так думаешь?

– Да, но твоя гуманность не освобождает тебя от ответственности. Ты не должен был забывать о том, что твой главный долг – защищать своего клиента. Для тебя это должно быть превыше всего. Адвокат не должен поддаваться чувствам и поступаться своими принципами.

– Я поступился своими принципами… – произнес Джон.

По его тону нельзя было понять, спрашивает он или констатирует факт, но Патрик безапелляционно ответил:

– Да, безусловно.

– И что мне теперь делать, папа?

Отец потер подбородок, размышляя, и, наконец, произнес:

– Не знаю.

– Ты когда-нибудь посвящал маму в свои дела? – спросил Джон.

Патрик вздрогнул, словно шокированный вопросом.

– Конечно. Я никогда ничего не скрывал от жены. А ты разве ничего не рассказывал Терезе?

Джон напрягся и стиснул зубы, старясь выглядеть невозмутимым, хотя внутри у него при этих словах все перевернулось. С тех пор, как Тереза умерла, он всегда избегал разговоров о ней – даже со своим отцом. Боль никогда не покидала его – так же, как и чувство стыда.

– Далеко не все.

– Ну, а почему ты спрашиваешь? Ты что, доверяешь этой женщине, как своей жене?

– Да нет, – ответил Джон, кинув взгляд на письмо Мэгги.

– Кто она тебе?

– Да никто, в общем-то, – сказал Джон, и его сердце бешено застучало, когда он взглянул на имя Кейт и вспомнил их поцелуй. – Ну, так что же мне все-таки теперь делать?

– Что ж, во-первых, больше так не поступать.

– Да, это само собой разумеется. Я и так это знаю.

– Ну, вот и хорошо. Тогда тебе остается только сесть и хорошенько подумать, чтобы представить все, что могло бы произойти, если бы о твоем поступке узнали. Только представь: твоя карьера разрушена, тебя исключают из Ассоциации адвокатов, ты лишаешься работы, а, значит, у Мэгги и Тедди уже не будет возможности учиться в колледже и юридической школе… И вот, когда ты все это представил, ты даешь себе пинка под зад, называешь себя идиотом и даешь себе слово никогда больше так не делать.

– Спасибо, папа, я обязательно последую твоему совету, – с улыбкой ответил Джон, чувствуя, как камень свалился с его души.

– А что стало с сестрой той женщины – Меррилл убил ее?

– Не знаю.

– Но ты собираешься это выяснить?

– Да, я работаю над этим.

– Тебе следовало бы отработать и другие версии. Нужно как можно больше узнать об этой женщине, сестре пропавшей девушки. Есть ли у нее муж? Любовник? Брат?