Вероника - Софи Майерс

— Иногда лучше и вовсе не иметь детей… — пробормотала она, а я вдруг посмотрела на нее другими глазами. Невидимая ледяная стена пролегла между нами.

— Выйдешь замуж, выбьешь дурь из головы, может, станешь человеком….

Мама еще говорила много, но я не слушала, ведь поняла главное, что я всегда была лишь достижением какой-то цели. Мне даже было неудивительно, когда я услышала, что Виктор женится в срочном порядке, лишь потому, что у него вышел льготный налоговый период. А налог с мужчин, не женившихся по достижению двадцати пяти лет, был весомым.

Опять выгода.

Уже дома, я ушла в комнату. Мне ничего не хотелось ни есть, ни спать. Поездка и разговор с мамой выжали из меня все силы и чего я хотела, так побыть в тишине. Сегодня мне повезло, но могли так везти всегда? Вряд ли!

А значит, нельзя было допустить помолвки, нужно было действовать. Мама разговаривала с кем-то по телефону, шепотом еле различимо, поняла, что разговор их с дядей я подслушала. Мне вдруг стало так горько и обидно. Я злилась на весь свет и на Мишу тоже.

Злилась, потому что не могла рассказать правду и из-за этого должна была врать. Обижалась на весь мир, на судьбу, как любила говорить Ленка:

— Я котлета, а мир вокруг меня задачка по физике со звездочкой!

Бессилие и собственная неуверенность в купе со страхами, давили на голову. Хотелось разрыдаться, но слез не было. Стукнув кулаком по кровати я услышала вполне отчетливое:

— Никуда она не денется, как миленькая выйдет замуж, а уже тогда….

Голос матери снова зашептал, а во мне вдруг поднялся такой протест, что внутри все затрясло!

Никуда не денусь?! Вот еще!

Стараясь не выдавать движение я достала документы и деньги, сложила их в рюкзак, спрятала под подушкой. Переоделась в практичную одежду, и залезла под одеяло, предварительно выключив свет.

Мама ушла спать ближе к девяти вечера, видимо ночка была бессонная. Правда, она все же заглянула ко мне, полоска света резанула по темноте комнаты и тут же исчезла.

Я прождала пару часов и тихо встала. Достав рюкзак, я потихоньку вышла в коридор, усмехнувшись на мамин храп, но когда проходила мимо кухни, увидела бутылку дорогого коньяка на столе. Я старалась не смотреть назад, даже не оглядывала свою квартиру, просто сбежала в ночь, тихо закрыв за собой дверь, даже на ключ запирать не стала.

Дышать стало легче только на улице, подняв глаза, я посмотрела в темные глазницы окон и сжала челюсть, что есть силы. Уходить из дома было страшно, на улице была ночь, и я была совершенно одна. Михаил говорил, что за мной будут наблюдать, но как я ни старалась, не увидела ни одной чужой машины или человека. Повернувшись на сто восемьдесят градусов я бодрым шагом пошла прочь из моего двора, бросая свою старую жизнь.

Глава 27

Вероника

Страшно ли мне было? Еще бы!

Я всегда была домашней девочкой, а сейчас мне приходилось бежать из своего же дома в неизвестность, пустоту.

Гнусавый голосок в голове призывал вернуться в тепло дома, науськивал, пугал. Дабы не дать страху окончательно проникнуть в голову, я ускорила шаг.

Еще работало метро, и я без проблем добралась до Новой Москвы. Именно там располагался штаб Корпуса Милосердия.

Пожилой охранник не пустил меня переночевать в холле, и я была вынуждена переждать ночь рядом на лавочке. Безмолвные слезы катились по моим щекам, я зло стирала их.

— Не раскисать! — приказала сама себе. — Ну, осталась бы ты и что? Мама и дядя довели бы дело до свадьбы, а как же Миша?

В тот момент сборище поганых мыслей застилали остатки адекватного мышления. Мы не виделись уже месяц, и все это время я верила. Согревала себя мыслью о счастливом будущем, упиралась, шла против установленного порядка вещей, только чтобы быть с ним, но сейчас одинокая, беременная ночью на лавочке я теряла остатки надежда.

Ночь прошла в тяжелых мыслях, итогом которых был выключенный телефон. Кроме Миши я не хотела никого видеть, а он найдет меня даже без телефона. Наверно…

Офис заработал в восьми утра и я была уже тут как тут. Какого же было мое удивление, что к началу рабочего дня на пункт приема волонтеров пришло огромное количество народа. Из разговоров я поняла, что мало получить приглашение, нужно еще соответствовать, иными словами пройти конкурс.

Могла бы, разревелась, но слез уже не было. Жалкая, уставшая с опухшим лицом разве могла я пройти этот конкурс?

К слову, собеседование было лишь формальным, сотрудник Корпуса — мужчина, придирчиво изучал мои документы, в том числе те, что были загружены в официальные базы.

— Так, Вероника Николаевна, — сердце оборвалось, — школа с отличием, колледж тоже, ну, ну, — он защелкал мышкой, сверяя данные. — Хм, медицинская статистика выше среднего, здорова, девственница.

Он сказал это так естественно, что я покраснела, опустив глаза, видимо довольный эффектом мужчина весело хмыкнул.

— Итак, вы хотите стать волонтером Корпуса Милосердия? Причина?

— Хочу помогать людям, — спокойно ответила я.

— Наше общество достаточно справедливо ко всем, какого же рода помощью, как вы считаете, мы занимаемся? — вопрос с подвохом, заодно прощупать на политкорректность.

— Наше общество справедливо, это бесспорно, но мир меняется каждую минуту «здесь и сейчас» и не всегда некоторые категории граждан, старики например, могут успевать за этими изменениями. Корпус решает эти проблемы, — сказала я, внимательно смотря на его реакцию, сотрудник удовлетворенно кивнул. Было бы глупо не прочитать информацию о том чем занимаются сестры и волонтеры Корпуса Милосердия.

— Что ж вижу, вы серьезно относитесь к нашей миссии, рад слышать, что среди молодежи столько сознательных молодых людей, — он, что-то быстро записал на отдельном листке, — дальше вам на третий этаж на оформление, удачи волонтер!

Я не верила своему счастью, меня взяли! Какая же это была приятная новость!

Прошло несколько дней с той поры как я стала волонтером.

Меня поселили в общежитии и выдали форму, два дня на обучение и я была готова исполнять свои обязанности. Круговерть отвлекла от тяжелых мыслей, главное правило сработало:

Хочешь разгрузить голову — загрузи руки!

Я не знаю, звонила ли мне мама, искала ли? Исчезнув из их жизней, я не испытывала облегчения. Наоборот, груз совести лег тяжелым камнем на мою душу. Ведь мама всегда для меня будет оставаться