Порочная красота - Кэти Роберт

Во мне оживает страх. Знаю, что он говорит об этом испытании, но мне плевать. Не могу не думать о возможном будущем, в котором он скажет мне это по-настоящему. Он ведет себя так, будто я звезда, упавшая с неба, а он просто сопровождает меня; будто я полон амбиций и тащу его за собой. Будто он не полноправный партнер. И я, в конечном счете, оставлю его.

Я хватаю его за плечи. Слишком сильно. И крепко держу.

–Послушай меня, Патрокл. Я никогда тебя не оставлю. Ни в этом гребаном турнире. Ни в жизни. Перестань вести себя как хренов мученик.

Он вздрагивает.

–Я не веду себя как мученик, ведь это правда.

Мы говорим об испытании и вместе с тем не о нем. Я сверлю его сердитым взглядом.

–Ты хочешь порвать со мной?

–Что?

–Ты меня слышал. Ты хочешь порвать со мной?– Я невольно задерживаю дыхание, даже когда в крови начинает бушевать адреналин.

Он пристально смотрит на меня.

–Нет. Не могу… Я не уйду первым.

От облегчения голова идет кругом, но у нас нет времени с этим разбираться. Не здесь. Не так.

–Тогда замолчи и держись крепче.– Наклоняюсь и закидываю его на плечо, как делают пожарные. Он чертыхается и отплевывается, но больше от возмущения, чем от боли.

Направляюсь к выходу, следя за окружающей обстановкой. Аталанта и Минотавр по-прежнему где-то в лабиринте. Ключей больше не осталось, а значит, кто-то из них взял последний… рассчитывая добраться до выхода.

Патрокл ругает меня весь путь, но больше не просит оставить его. К тому времени, когда поворачиваю за угол и вижу дверь, дыхание становится тяжелым. На часах над нами осталось десять минут. Время почти вышло, но мы успели.

Я осторожно ставлю Патрокла на ноги.

–Иди первым.

Он не возражает. Плетется к двери и вставляет ключ. Когда он, спотыкаясь, выходит, толпа сходит с ума. Я спешу за ним. Как только выхожу из лабиринта, чувствую, будто сбросил с плеч огромный груз, который нес последние два часа. Знал, что у нас получится. Знал.

Хотя были моменты, когда сомневался в этом.

Мы с Патроклом идем к скамье и видим Елену. Она хмурится, когда видит, как Патрокл, прихрамывая, подходит к ней. Она напрягается, будто готова вскочить с места, но я закидываю руку Патрокла себе на плечи и веду его дальше.

–Я справлюсь, принцесса.

–С тобой все в порядке?– тихо спрашивает она. На миг мне кажется, что она обращается к нему, но, опустив взгляд, вижу, что ее янтарные глаза смотрят на меня.– Я почти не видела тебя на экранах, пока была там.

–Считай это не оправдавшимися ожиданиями. Я тоже никого не видел, пока не столкнулся с Гектором.– Желудок сводит от воспоминания. Я не из тех, кто зацикливается на прошлом, но мне еще долго не удастся выбросить из головы образ того последнего удара. Я знал, что Патрокла не вырубить полностью одним жестким апперкотом, но все же вид его падающего на землю тела – сюжет из ночного кошмара. С трудом глотаю.

–Я… в норме.

Подвожу Патрокла и сажаю его рядом с ней, а в груди становится тепло оттого, что она тут же берет его за руку. Патрокл мотает головой.

–Прекрати так на меня смотреть. Со мной все нормально.

–Да? А выглядишь дерьмово,– почти с нежностью говорит она, хотя выражение ее лица остается встревоженным.

Я сажусь на скамью рядом с Патроклом, и он прижимается ко мне. Меня одолевает тревога. Мы не сможем показать Патрокла врачу, пока не закончится испытание. Кажется, последние десять минут тянутся десятилетия.

Когда до конца остается пять минут, из-за поворота к выходу выходит Минотавр. Последний ключ висит на шнурке, обернутом вокруг его толстой шеи, и он мчится вперед, опустив голову. А поэтому не замечает Аталанту, пока она не набрасывается на него.

Я, затаив дыхание, смотрю, как она сбивает его с ног. Она хороша, в самом деле хороша, но плохо стоит на ногах, несмотря на явную подготовку. Наверное, именно по этой причине ей не удается быстро отскочить назад, когда Минотавр кидается вперед и валит ее на землю.

–Парис ее вырубил,– тихо говорит Елена, следя за монитором встревоженным взглядом.– Если ее снова ударят по голове…– Это не к добру.

Аталанта взбирается на широкую грудь Минотавра и бьет его локтем. Я морщусь. Наверняка это ужасно больно, но он лежит, закинув руки за голову, будто ждет, когда она закончит. Ему выпадает такая возможность, когда она поворачивается, чтобы достать ключ.

Минотавр бьет ее в бок. От силы удара она отлетает от него и приземляется у противоположной стены, хватаясь за живот. Он сломал ей ребро. Может, даже не одно.

Напрягаюсь, когда он встает на ноги. Если он бросится на нее, я ничего не смогу сделать. Одно долгое, напряженное мгновение вижу, как он думает, чтобы всерьез ее покалечить. Затем разворачивается и плетется к выходу.

Пару мгновений спустя он распахивает дверь и выходит. Один его глаз почти полностью заплыл от удара Аталанты, но в остальном он выглядит нормально. Наверное, я слишком много прошу, желая, чтобы он заработал больше травм, которые помешают ему в следующем испытании.

Толпа смолкает, когда прожекторы устремляются к Афине.

–Второе испытание окончено.– Она улыбается.

–Поздравляем наших бойцов, которые переходят к третьему, финальному испытанию. Ахиллес, Патрокл, Минотавр, Елена и Парис.

Арена сходит с ума. Чувствую, как земля под ногами вибрирует от одобрительных возгласов. Больше всего мне хочется убраться подальше отсюда и показать Патрокла врачу, но я все же машу и улыбаюсь. Елена, стоящая с другой стороны от него, делает то же самое.

В это мгновение я себя ненавижу.

Какого хрена я играю в эту игру, когда один из самых дорогих мне людей так сильно ранен, что не может сидеть? Это кое-что говорит обо мне и моих целях, кое-что весьма поганое.

Но мы так далеко зашли, так упорно боролись, чтобы быть здесь…

Не могу сдаться. Это не в моем характере. Буду сражаться до победного конца и могу лишь надеяться, что цена за это не окажется неподъемной. До этого момента мне не приходило в голову, что такое возможно. А сейчас? Я не так уверен.

Дальше события развиваются быстро.

Беллерофонт и его люди выводят нас с арены. Участников осталось так мало, что мы помещаемся в один фургон. Я сажаю Патрокла между собой и Еленой. Мне не нравится, как двое мужчин, сидящих напротив, смотрят на него – на нас.

Парис откидывается на спинку кресла и усмехается.

–Какая милая ерунда у вас происходит. Неужели ты не устаешь, Ахиллес?– Я невозмутимо смотрю на него, но, по всей видимости, ему не нужен ответ.– Ну знаешь, тащить Елену с Патроклом на своих плечах?

Чувствую, как Елена напрягается, но отвечаю, не глядя на нее: