Фальшивая жена. Любовь в залог - Лила Каттен

– Хочу тебя слышать, поняла? – требую от нее шум, а не сдержанную тишину.

Довольно с нас тишины.

Она в ожидании замерев кивает и я, склонившись, принимаюсь вылизывать ее языком.

Раз за разом прохожусь по складкам, всасываю их в свой рот и играю не хуже Бетховена. Самар изгибается и рвет мои волосы к черту. Сжимает ноги так, что моя голова трещит в ее тисках, а еще стонет… Стонет так, что я сам готов кончить.

Когда она замирает, а после начинает сокращаться на моих пальцах и моем рту, я продолжаю аккуратно ее ласкать. А как только она немного отходит от оргазма, тяну за руки и усаживаю на свои бедра, аккуратно входя в нее до самого конца.

– М-м-м… я отвыкла от этого.

– Привыкай снова, мышка. «Этого» будет теперь много.

– Полегче, я беременна.

– Помню, много – не значит безрассудно трахать тебя.

– Хорошо, – отвечает, и сама начинает двигаться, целуя в губы, словно слизывая свои соки с них.

В кровати Самар сразу же засыпает. И я рад, что не стал говорить о визите к ее отцу этим вечером, оставив его только для нас и тех трех оргазмов, которые были, пока мы не превратились в «изюм».

Обнимаю ее сзади и сам проваливаюсь в сон. В то чувство, которое меня покинуло на этот проклятый месяц, пока ее не было в моей жизни.

Это тот самый момент, когда ты ощущаешь потерю на самом глубоком уровне. Мне кажется, я за этот месяц ни разу по-настоящему не высыпался, как этой ночью. В нашей кровати. В нашем доме. С ней одной…

Утром, не успев открыть глаза, тут же сжал руки, чтобы ощутить в них ее.

Она была рядом и стала пищать.

– Что такое? – не понял сразу.

– Ты меня задушишь, сумасшедший, – смеется в кашле.

– Черт, прости. Проверял, тут ты или нет.

– Тут я тут, отпусти же.

Ослабляю хватку ненамного.

– Давид, мне надо в туалет, я сейчас в кровать написаю.

– А, блин. Так бы и сказала.

– У меня по утрам еще и токсикоз, поэтому знаешь, лучше сразу выпускай, если начинаю брыкаться.

– Понял, исправлюсь.

Она возвращается, видимо, сразу умывшись, потому что я чувствую запах мятной пасты.

– Иди ко мне, – тяну на себя и вжимаю ее бедра в свои, дав понять, как сильно я ее хочу.

– Кажется, мне требуется небольшой перерыв, Давид, – смущенно признается.

– Блин, прости. Я вчера немного переборщил.

Глажу ее по волосам. Успокаивая мысленно свои развратные мысли.

– Если хочешь, я бы могла тебе минет сделать.

Слышу ее слова, произнесенные настолько невинно, словно она о конфетах спросила и начинаю ржать.

– Что?

– Ничего, – не могу никак успокоиться, а она, кажется, обижается.

Перехватываю ее и притягиваю обратно, чтобы не уползала.

– Куда собралась?

– Ну тебе же смешно. Если не хочешь так бы и…

– Не хочу? – ложусь на нее сверху и закидываю руки за голову, смотрю в глаза.

– Видимо, нет.

– Да я твой рот готов трахать весь день напролет, пока яйца не будут висеть как пустые шары. Так что никогда не думай о том, что я тебя не хочу, поняла меня? – двигаю бедрами и трусь членом по промежности, которая такая горячая и так манит меня погрузиться в нее глубоко и надолго.

– Поняла, – дышит срываясь.

– Молодец, а теперь вставай и выполняй то, что хотела.

Ложусь на спину, но ее определяю над собой развернув.

– Мне так неудобно.

– А мне удобно, – шлепаю по заднице и придвигаю ее ближе.

Удобно правило спать голыми, сразу готовы оба к сексу.

Спускаемся только к одиннадцати поесть.

Настя нескромно посматривает на Самар, которая ходит так, словно ей некомфортно. Ну и пусть. Мне не стыдно оттого, что моя жена удовлетворенная.

Остаемся одни, и я начинаю разговор, который вчера отложил.

– Мышка, надо кое-что обсудить.

– Что? – улыбаясь поднимает глаза, но тут же стирает ее, когда видит мое настроение.

– Твой отец у меня.

– Что?

– Да. Я его держу в одном месте и ждал, пока найду тебя, чтобы ты решила, что мне с ним делать.

Самар

И снова боль.

Так много, что хочется ее выдрать из себя гвоздодером.

Все время, что я с Давидом, забыть успела о многом. Казалось, что боли больше не будет и слез тоже.

Но я плачу. В эту секунду, вспоминая безжизненное мамино лицо. То как он стрелял, то как я уходила, оставляя ее на холодном полу одну…

Давид подошел ко мне и присел на корточки, обняв так, что его лицо упиралось в мой живот.

– Просто скажи, что мне делать и все. Я поеду, выполню любое твое желание, малышка, – он отодвинулся, и взяв двумя пальцами за подбородок, притянул к себе, чтобы поцеловать в губы.

Ответила на его требование и впустила влажный и горячий язык в свой рот. Так приятно быть рядом с ним. Все уходит далеко, оставляя нас…

Но зная, что мой отец жив, сейчас это не очень помогало. Нужно, чтобы мы остались наедине… Навсегда, иначе не будет покоя.

– Я хочу его увидеть, – решительно заявляю, как только поцелуй остается на моих губах влажным следом.

– Самар, – предупреждающе произносит мое имя, позволяя передумать.

– Нет, я так хочу. Там и приму решение.

– Уверена в этом?

– Да.

Пока ехали по городу, я все думала, зачем я это делаю. Что скажу ему? Что почувствую увидев?

Мне казалось, что будет просто.

Но я ошиблась. Потому что войдя в здание и спустившись в какой-то ужасный подвал, я заплакала.

Это была моя первая эмоция, глядя на окровавленного отца. Не потому, что мне было его жаль. Нет, совершенно.

Я вспоминала синяки на теле мамы. То, как она шугалась его, как это делала я. Как мы плакали и прятались от него. Как защищала она меня, уходя вечером к нему, а я лежала и плакала, зная, что он над ней издевается.

После слез, внутри проснулась жуткая ярость.

Давид стоял позади меня, буквально в шаге. Мужчина, что был мне отцом, сидел связанным на стуле. И он был избит.

Я надеялась лишь на то, что ему очень больно. Как было больно мне, и маме…

– Она ненавидела тебя, – заговорила, совладав с собой.

До этого он сидел с опущенной головой. Был в сознании, как сказал муж. Но видимо, думал, что это кто угодно к нему пришел, но не я.

Он поднял свою голову, и я увидела в его еле открытых, заплывших