Страсть без жалости - Элизабет Адлер

Жиро подцепил на вилку кольцо жареного лука – самого вкусного, какой ему когда-либо приходилось пробовать.

– Что вы теперь думаете делать, Бо?

– Когда шум утихнет, выставлю большой дом на продажу. Наверное, уеду из Сан-Антонио, от всего этого… Вы понимаете, о чем я? Может, попытаюсь осесть в Далласе. Это довольно оживленный город, там я смогу отвлечься от тяжелых воспоминаний… вы понимаете, что я хочу сказать?

Да, Жиро, кажется, его понимал. Лоретта и у него самого оставила неприятные воспоминания. Можно себе представить, что вытерпел Бо.

– Итак, расскажите нам о Бонни Хармон, – неожиданно предложила Пауэрс. – Должно быть, та еще штучка, если сумела окрутить вашего отца.

– Это точно. И очень симпатичная. Вы меня понимаете…

Все трое дружно кивнули. Кажется, теперь они достаточно узнали Бо Хармона и прекрасно понимали все, что он хотел сказать. Не было нужды каждый раз задавать этот вопрос.

– Высокая, худощавая, но с хорошей… с хорошими… – Он взглянул на Пауэрс и изобразил в воздухе женский силуэт с большой грудью.

– Титьками, – подсказала Пауэрс.

Булворт едва не подавился бифштексом. Жиро подозвал официанта. Похоже, они зря теряют здесь время. Этот приезд в Фэлкон-Сити и беседа с Бо Хармоном ничего нового им не дадут.

По лицу Бо расползлась широкая ухмылка.

– Да… И уж она любила показывать их. Здесь все на нее заглядывались. Парни помоложе Босса. Но Бонни знала, что у него есть деньги. Я-то с первого взгляда догадался, что ей нужно.

– Вы, наверное, и сами пытались подкатиться к ней, Бо? – поинтересовался Жиро.

Этот вопрос застал Бо Хармона врасплох. Ухмылка на его лице стала еще шире.

– Да знаете… она вроде так на меня смотрела… такие взгляды, знаете…

– Постельные, – со знанием дела уточнила Пауэрс, захватив кусочек жареного мяса с тарелки Булворта; со своей порцией она уже расправилась.

Булворт гневно воззрился на нее, но не из-за мяса.

– Уж в этом Бонни толк знала. Да, сэр, девочка, скажу вам, что надо. Ну и мой старик на это клюнул. Старый дурак… А потом он кончился и оставил ей все деньги. Но этого я не допустил.

Бо пустился в подробный рассказ о том, как важные шишки – адвокаты Лоретты – припугнули Бонни и фактически изгнали ее из города с двумястами тысячами долларов в кошельке.

Пауэрс присвистнула.

– Это же куча денег!

– Да. Но все-таки намного меньше, чем она получила бы по завещанию. Поэтому я и подумал, что именно Бонни прислала письмо-бомбу. Только, по-моему, она хотела убить меня, а не Лоретту. – Бо положил в рот очередной огромный кусок мяса, задумчиво прожевал. – Я убил ее собаку.

Жиро навострил уши.

– Убили Клайда?

– Переехал его на подъездной дорожке. Вы бы видели, как она на меня набросилась. Я думал, убьет на месте. Клянусь вам, я никогда ни у кого такого взгляда не видел. Злобный, как… Тогда-то я и убедился, что я прав: это она убила Босса. А теперь попыталась убить меня, в отместку за Клайда.

– Око за око, – торжественно проговорила Пауэрс, приканчивая порцию Булворта. Тот сдался и придвинул к ней свою тарелку.

Зазвонил телефон Жиро. Он извинился и вышел в холл.

– На помощь! Меня похитили и заперли в родительском доме. Грозят посещением тридцатишестилетнего неженатого дантиста-протезиста.

Марла… Он снова оставил ее в больнице приходить в себя после шока.

– Мама сказала, что если я еще хоть раз попытаюсь увидеться с тобой, она собственноручно убьет тебя. Я пыталась убедить ее в том, что убийством эту проблему не решить, но она меня не слушает. Что мне делать, Жиро?

– Успокой ее. А я пошлю ей дюжину роз.

– Три дюжины. Розовых «осиан», она обожает их.

– Идет, три дюжины, – вздохнул Эл.

– Ты должен признать, Жиро, что после свиданий с тобой я почти регулярно попадаю в больницу.

– Верно, но такова любовь, крошка. Плохое идет рука об руку с хорошим.

– Так, может, уже пришло время для хорошего? Мне надоело регулярно оказываться в отделении «скорой помощи» в «Кедрах». Когда будет передышка, Жиро?

– Как только мы покончим с этим делом, радость моя, обещаю. Но не говори, что я тебя не предупреждал об опасностях нашей профессии.

– Угу. И все равно я предпочитаю опасных мужчин.

– Исправь это на «опасного мужчину», и я примчусь домой завтра вечером, первым же рейсом после похорон.

– Ура! Постараюсь улизнуть от мамы и дантиста-протезиста. Встретимся у меня?

– Да, моя радость. Я приеду с розами, на этот раз для тебя.

– Люблю тебя, Жиро!

– И я тебя тоже, крошка. Улыбаясь, он отключил телефон.

Бо не ошибся. Казалось, весь Техас собрался, чтобы попрощаться с Лореттой Ларсон Хармон. Так же как и все полицейское отделение Сан-Антонио. Сам начальник полицейского отделения присутствовал на похоронах, и губернатор штата, и все самые важные чины, и сотня гранд-дам в черных туалетах, широкополых шляпах и дорогих туфлях на высоких каблуках, утопавших в густой траве вокруг могилы, отчего они двигались странной семенящей походкой, как пьяные. Толпа пьяных черных ворон…

Бо, в черном костюме и белой шляпе, держался с большим достоинством. Стоически принимал многочисленные соболезнования, окруженный адвокатами Лоретты, представлявшими ее семью.

Черный гроб декорировали многочисленными золотыми украшениями, которые так любила Лоретта. Бо позаботился и о том, чтобы на нем были полосы ее любимых цветов – персикового и лавандового.

Ей бы это понравилось, – смущенно повторял он.

Руки Лоретты, с оторванными кистями, спрятали под стеганым шелковым покрывалом. Гримеры потрудились на славу, использовали лавандовые тени для век и розовую помаду, так что теперь она выглядела почти по-человечески.

Жиро улыбался в видеокамеру каждый раз, когда она поворачивалась в его сторону. После окончания церемонии они с Булвортом и Пауэрс поспешно удалились.

– В аэропорт, – объяснял всем Бо Хармон.

А затем в Лос-Анджелес, продолжать поиски Бонни, в дальнейшем именуемой Лори Мартин.