Девушка, прядущая судьбу - Наталья Калинина

– Ты увидела… эту «дверь»? – тихо спросил Алексей.

Инга кивнула.

– Значит, у тебя тоже есть эта… Сила?

Инга снова кивнула, а Алексей, не зная, что еще сказать или спросить, замолчал.

– Я не сразу поняла, куда пропадает Лиза. Если бы я сопоставила некоторые события и хорошенько подумала, догадалась бы раньше. Увы, поняла только сейчас.

– И… что там, за этой «дверью»?

– Зеркала! Одни зеркала! По крайней мере, я так увидела. Не знаю, что видела Лиза, когда туда приходила.

– Но зачем, зачем она туда совалась? Это ведь опасно! Почему она не поделилась со мной… своим открытием?..

– А ты бы поверил? – Она серьезно посмотрела на него, и Алексей, усмехнувшись, согласился с ней.

– Лиза ходила туда к Кристине. Для нее это была возможность видеться с мамой. Но сегодня «дверь» почему-то оказалась закрытой, когда Лиза была там. Она не смогла самостоятельно вернуться.

– Ты видела ее, Кристину? – сдавленным голосом спросил Алексей и словно случайно коснулся руки девушки.

– Нет. Я лишь слышала ее голос. Она просила сказать тебе, что любит тебя. И что она приходила сюда, чтобы ты не чувствовал себя таким одиноким…

Он встал и подошел к окну. Инга сквозь ресницы наблюдала за ним. Вот он взял со стола пачку сигарет. Сунул в рот сигарету, но, передумав, вытащил и смял в пальцах, растирая в табачную крошку.

– В это сложно поверить. В то, что ты мне рассказала.

– Если тебе будет так легче, считай, что это был лишь… сон.

– Однако я поверю… Поверю, потому что я чувствовал Кристину. Она ведь и в самом деле приходила сюда ко мне? Да? – Он резко повернулся и посмотрел на девушку с такой надеждой и болью во взгляде, что Инга ощутила неожиданный и неприятный укол ревности: не быть ей вместе с Алексеем. Не быть.

– Осмелюсь предположить, что да.

Алексей закинул руки за голову и, сцепив пальцы в «замок» на затылке, запрокинул лицо к потолку.

– Значит, мне не мерещилось. Это и в самом деле была она.

Инга тихонько спустила ноги с кровати и откинула плед. Алексей бросил на нее недоуменный взгляд:

– Куда ты?

– Проведать Лизу. И… у меня еще незаконченные дела остались.

– Какие еще дела? – спросил он, присаживаясь на кровать рядом с ней.

– Мне надо коридор закрыть, чтобы Лизавета туда больше не ходила. Это слишком опасно для маленькой девочки. Сегодня едва не случилось страшное. И хоть у меня сейчас мало сил, я попробую…

– Потом. Успеешь. – Он с ласковой улыбкой легонько потрепал девушку по затылку. – Ты нервничаешь…

– Еще бы мне не нервничать – после таких приключений! – ворчливо заметила Инга, стараясь скрыть, что ее нервозность вызвана его прикосновениями.

– Нет… – улыбнулся он. – Ты не поэтому нервничаешь…

Его пальцы, соскользнув с ее затылка, бережно, еле касаясь, прошлись по позвонкам, перебирая их с такой нежностью и любовью, словно то были певучие струны антикварной скрипки. И каждый ее позвонок, вобрав в себя легкое тепло прикосновений, отозвался ответным желанием. «Пусть еще… еще…» – Инга опустила ресницы, отдаваясь во власть волнующих ощущений. Но Алексей неожиданно убрал руку, и девушка, открыв глаза, обиженно, чувствуя себя чуть ли не обманутой, посмотрела на него. Он понял ее взгляд и с тихим смешком пояснил:

– Лизка – любопытный ребенок… Может сунуть свой носик туда, куда не следует.

С этими словами он встал и повернул ключ в дверном замке.

– Вот так! – И он вернулся к девушке.

Они неторопливо, миллиметр за миллиметром исследовали тела друг друга, знакомые в мечтах и скрытых желаниях, но не знакомые в прикосновениях. Переплетенные руки, одно дыхание на двоих – дань за те дни и часы, что они были не вместе. Времени мало, его слишком мало для того, чтобы выплеснуть всю накопившуюся страсть. Она подобна сизому океану, который, разволновавшись, обрушивает на берег все новые и новые волны.

– Ты даже представить себе не можешь, как ты мне нравишься, как ты мне нужна… – Его горячее дыхание обжигает ямку над ключицами. И Инга, в знак того, что верит ему, целует его в сгиб локтя.

– Даже представить не можешь…

«Ты тоже…»

Она не говорит ему о своей любви вслух, она делится ею, вливая в него любовь вместе с частью своей Силы. Нет охраны крепче, сделанной любовью. Его будет хранить ее любовь – безразмерная, неиссякаемая. Вечная.

Инга уснула раньше Алексея. Он еще нежно перебирал пальцами ее длинные волосы, шептал ей на ухо ласковые слова, а она уже погружалась в уютный обволакивающий сон, счастливая и спокойная – за него.

Утром Ингу разбудил легкий шорох. Она открыла сонные глаза и увидела, что Алексей уже встал, надел брюки и застегивает пуговицы на рубашке.

– Ты куда-то уходишь?..

– Работа, солнце, – с сожалением ответил он и, наклонившись, поцеловал девушку в теплую со сна щеку. – Доброе утро!

– Доброе… – Инга повернулась на бок и подперла голову рукой, наблюдая за Алексеем.

– Я не буду задерживаться. Только туда и обратно.

– Да ну, Чернов? А как же работа?.. – удивилась она, и он, присев на край постели, еще сильнее растрепал пальцами ее взъерошенные со сна волосы.

– Смешная какая ты. Совсем другая, когда сонная! И куда твоя надменность и гордость деваются? Такая ты мне тоже очень нравишься, даже больше… Красивая моя.

– Чернов, я со сна страшная, как атомная война, что ты сейчас красивого во мне нашел?

– Глупая, – засмеялся он.

– Ты мне про работу не ответил…

– Работа иногда может и подождать. Я еду отдать кое-какие распоряжения и тут же вернусь обратно. В конце концов, меня дома ждут две любимые девочки.

– Как Лиза? Ты заходил к ней? – Инга села на кровати и закуталась до подбородка в покрывало.

– Спит. Обнимает во сне своего медведя Тэдди и трогательно посапывает. Напереживалась, маленькая… Скоро придет домработница и накормит вас обеих завтраком. И чтобы обе слушались Нину Павловну! И никуда без меня из дома не уходите! Я вернусь, и мы втроем пойдем на пляж.

– Чернов, ты ли это глаголишь? Не ве-рю! – засмеялась Инга и, закутанная в покрывало, поднялась с кровати.

Алексей удивленно на нее покосился и нахмурился:

– А ты куда собралась?

– Тебя провожать. До машины.

– В таком виде? Как античная скульптура? – он с сомнением покосился на ее «одеяние», а Инга бросила на него через плечо насмешливый взгляд и подняла с полу свою майку и брючки. – Отвернись, Чернов. Или лучше выйди. Мне одеться надо.