Курсантка - Василиса Мельницкая

В особняке Романовых никто не подходил к телефону, даже прислуга. Савелий не поленился, подъехал туда лично. Дверь открыл знакомый дворецкий.

— Хозяева в отъезде, — произнес он очевидно заученную фразу.

И на вопросы отвечать категорически отказался.

Тогда Савелий позвонил Лопухиным и, к счастью, застал Зяму дома. От него и узнал последние светские сплетни.

Общество еще не определилось, пал Артемий Романов жертвой злостных интриг или сошел с ума. Официально ему обвинение не предъявили. Однако жена и дети не спешили возвращаться домой. Трагедия застала их на Лазурном берегу. Все единодушно осуждали такое поведение. «Как можно бросить умирающего мужа!» И обсуждали, кто займет освободившееся кресло министра внутренних дел.

Зяма и с Асей успел познакомиться, на каком-то приеме. О чем и сообщил без наводящих вопросов.

— Крутая девица! Хвасталась, что самолетом управляет. Пилот разума, представляешь? По отцовской линии, он у нее американец. Вроде как к жениху приехала. Случайно не знаешь, кто он? О помолвке еще не объявили. А приходи сегодня в наше кафе! Ну, то, где пышки. Я обещал угостить ее бочковым кофе.

Савелий поморщился. То, что он ничего не знал о невесте — исключительно его проблемы. Но пышки… и бочковое кофе… Это место — их с Ярой. Пусть они не появлялись там последние два года, но именно там они познакомились. Встречаться с Асей в том кафе… Нет, ни за что.

Зяме он сказал, что занят. Асю же перехватил, когда она выходила из кафе.

— А я все гадала, как ты со мной свяжешься, — фыркнула она.

— Посидим где-нибудь в тихом месте или пройдемся? — предложил Савелий. — Я собирался пригласить тебя на обед, но, боюсь, опоздал.

— После пончиков есть совсем не хочется, — согласилась Ася. — Может, покажешь мне залив? Или даже прокатишь на яхте? Погода вроде бы позволяет, а ты…

— Нет, — перебил ее Савелий. — Прости, нет настроения.

И на яхте он будет ходить только с Ярой.

— Да, понимаю, — кивнула она. — Это ты прости. Я все еще сама не своя после вчерашнего, а уж тебе каково такое пережить, не представляю.

Они медленно шли по улице и свернули в первый попавшийся переулок. Там Ася запросто уселась на ступеньку каменного крыльца, не обращая внимания на прохожих. Савелий вздохнул и сел рядом. У них так не принято, но дом нежилой, а крыльцо не парадное, поэтому их не прогонят.

— Ладно, говори, что хотел, — разрешила она.

А настроение у нее тревожное. Это из-за встречи или папенька успел сообщить, что сынок взбрыкнул? Последнее маловероятно. Савелий не сомневался, что отец предпримет еще несколько попыток его вразумить.

— Поблагодарить хотел, — сказал Савелий. — Если бы ты не приехала в Москву, если бы тебе не пришло в голову за мной следить…

— Мишка — трепло, — без злости фыркнула Ася. — Уши ему оборву. Так ты от меня сбежал, да? Поэтому машину бросили?

— Ага, — не стал отпираться Савелий. — Спасибо, ты спасла нам жизнь.

— Ничего, вот женишься на мне, и будем квиты, — рассмеялась Ася.

Смех ее звучал невесело.

— Вчера я сказал отцу, что свадьбы не будет.

Горькое разочарование? Ася успела в него влюбиться? Савелий расстроился. Обижать эту девушку ему не хотелось. Все же Ася… забавная. Хоть порой и раздражает до жути.

— И что? — спросила она. — Что он тебе сказал?

— Из дома выгнал, — хмыкнул Савелий. — И из рода. Кажется.

Она взглянула на него удивленно.

— Ты так его любишь?

— Кого⁈ — вытаращился на нее Савелий.

— Ну… — Она отвела взгляд. — Ты не волнуйся, я никому не скажу. — Она перешла на шепот. — Ярика…

— Ты ох… — Савелий вскочил, поперхнувшись на слове, что не произносят в присутствии барышни. — С ума сошла⁈

— Я, конечно, не эмпат. — Ася зябко повела плечами. — Но в языке жестов разбираюсь неплохо. У вас это… взаимное. Но ты прав, не будем об этом. Просто… Ладно, я поняла. Молчу.

Савелий чуть не взвыл от досады. И ведь не скажешь Асе, что Яра — девушка! Нельзя! И вообще… впору ее еще и за наблюдательность благодарить. Язык жестов! Так и в академии такие же внимательные найдутся. Им с Ярой надо это учесть.

— Ты не так все поняла, — сказал Савелий. — Но сейчас я не могу тебе все объяснить. А ты, правда, пилот разума?

Смена темы разговора — то, что им нужно.

— Ой, нет, что ты, — отмахнулась она. — У меня слабый дар. Да, я училась, летала, но только с ведущим, под присмотром. Интересно было, каково это. А ты зря испортил отношения с родными, Сава. После вчерашнего мой отец категорически против нашего брака.

— Почему? — спросил он.

— До него дошло… — Ася поправила волосы. — … что рядом с тобой я буду в постоянной опасности. Он же надеялся, что ты унаследуешь дела отца, встанешь во главе рода. Так вот вчера один дядечка рассказал маме о твоих перспективах. А она с папой поделилась.

— О каких еще перспективах?

Савелий чувствовал себя весьма глупо. Финт «Ленечки» Разумовского откровения Аси не переплюнули, но все же…

— В карьере эспера, — сказала Ася. — Ой, ладно, скажи честно, чем ты собираешься заняться после окончания академии? Ты же мне уже говорил. Ну?

— Служить Российской империи, — буркнул Савелий.

— Вот. Короче, расслабься. Свадьбы не будет.

Ася встала, отряхнула брюки.

— Не провожай, — улыбнулась она.

Совершенно опустошенный, Савелий смотрел вслед Асе, пока она не скрылась за поворотом.

Глава 40

Матвей тоже мог бы сбежать из госпиталя, да не хотелось возвращаться к деду. Тот лишь спросил: «Догадался, значит?» и добавил: «Потом поговорим». А Матвей к такой беседе готов не был.

Яра не настаивала на вине деда, но Матвей понимал, что это в знак благодарности за то, что Шереметев заботился о нем, как о родном внуке. Дед виновен, потому что промолчал, потому что выгораживал сына. Мало того, он владел львиной долей того, что когда-то принадлежало боярину Морозову. А Матвей уже выбрал сестру. Разговор с дедом предстоял нелегкий.

— Может, отложишь? — спросил Матвей