Дерзкие. Будешь моей - Катерина Пелевина

Мне кажется, что Миша, что Игорь точно считают меня психом, но мне насрать. Ведь фактически важна только ведьма, чей номер сейчас высвечивается у меня на экране, ну и наш сын конечно же.

— Ты звонил, я мылась, — заявляет она спокойным тоном.

— А я чуть с ума не сошёл…

— Хах, — выдаёт она смехотворно. — Миша сказал, что ты переживаешь…Но я так сразу поняла, что он преуменьшил…

— Кать… Завтра наконец домой полетишь…Мы даже можем вместе во Владик сгонять…

— Правда? Реально, Глеб? А как же…Филл?

— Новости почитай…Без вести якобы пропал. Нет конечно. Не верю я в это. Но мы будем искать. Главное, что отец за решеткой. И я так соскучился по тебе, ведьма…Просто с ума схожу. Руки тебя по утрам ищут, глаза отказываются открываться…Про всё остальное вообще молчу…Я будто дал обет воздержания…Только вот не справляюсь…Нихрена не выходит. Хочу…Тебя, к тебе, в тебя…Пиздец…

— Уооо…Адов…А я сегодня договорилась пройти курсы медсестры в Москве, через месяц конечно. Пока так. А уже после того, как малыш родится, и я встану на ноги поговорим о поступлении. Знаешь, кстати, что…Мне звонили с деканата…Представляешь, что сказали? Что мои долги все закрыты и мне одобрили академ. Не знаешь, чьих рук дело, ведь я не успела сдать предметы…

— Понятия не имею о чём ты, — улыбаюсь как чёрт, потому что решил всё буквально сразу, как улетел сюда. И себе закрыл, и ей. Мне ведь реально некогда.

— Адов…Ты не меняешься…Когда-нибудь я вытравлю этого зазнавшегося мажора из твоего организма…

— Рискни, ведьма…Как раз этот зазнавшийся мажор тебе и понравился…

— Да что ты? Так уверен?

— Естественно. Потекла от меня буквально сразу. Забыла, как вешалась? Можем посмотреть всё же вместе…Я порой пересматриваю записи…

— Когда я прилечу к тебе завтра…Тебе конец.

— Сплю и вижу, ведьма. Сплю и вижу…

Глава 27

Аэропорт. Довольное лицо Адова, скрывающееся чуть ли не за тысячей нежно-розовых пионов. Красота…

Чёрные зауженные джинсы, зимняя косуха с овечьей выделкой, под которой виднеется белая рубашка, грубые мартинсы. Только ему может настолько идти это странное сочетание двух стилей. Вырядился будто специально для меня. Стоит и смотрит своей дерзкой неизменной гримасой, дико порочным безумным взглядом, изгаляющимся и перетекающим в едкую ухмылку. И абсолютно все особи женского пола поглощают его своими голодными взглядами…Боже…

Неужели я вот так его оставляла? Глупая…Глупая женщина.

— Ведьма, — шепчет мне издалека, но я по губам читаю. — Хочу тебя.

Вот ведь засранец…

Подхожу ближе и застываю. В четырёх метрах от него бросаю свою сумку к чёртовой матери и бегу к нему, сломя голову, когда он отшвыривает букет в сторону и поднимает меня на руки, зажав в плотное кольцо своих рук.

— Всё…Не отпущу никогда, — говорит он, осыпая моё лицо поцелуями. И вроде не виделись две с лишним недели, а просто невозможно оторваться, будто год порознь. Трогаю его тело и через одежду не получается в полной мере насладиться тем, что я так обожаю в своём Аде.

А это… Теплота его кожи. Твёрдость тела. Обжигающий огонь его стати, мышцы, жилы…Безумная сила, которой в нём настолько много, что можно в ней растерять себя…

Наглость, безумие, грубость. Самомнение…Ведь он знает себе цену. Он знает, насколько, чёрт возьми, хорош. Сексуален… И я это знаю.

Это сплетение всех его столь желанных и упоительных качеств.

Это всё и сразу. И я в этом тону.

Полностью его. Полностью.

— Блядь, ведьма…Как я тебя хочу…Это пиздец просто…Пойдём в тачку… — он нюхает меня и говорит все эти непристойности, когда мимо идут люди, а мне вот сейчас вообще не до них. Я и сама где-то в этих мыслях теряюсь.

Знаю, что не дотерпим с ним. Знаю и поэтому ничуть не удивляюсь, что когда мы садимся в его машину, он не выпускает из рук моё колено. Вцепившись в него рукой, мнёт, гладит, лезет выше, прямо под моё платье.

А потом машина вдруг резко останавливается, и я понимаю, что мы заехали в какой-то закуток. Глеб вообще немедля перетаскивает меня на себя, стаскивает с меня куртку и совершенно грубо беспринципно рвёт на мне капрон колготок, лаская моё тело и заполняя рот языком. Дышим как сумасшедшие. Вздрагиваю, ощущаю прохладу его рук на своих бёдрах. То, как шершавые ладони скользят, сжимая кожу и оставляя на ней покраснения.

— Мой похотливый котёнок…Молодец, что надела платье…

Не успеваю соображать. Но чувствую, что уже успела потечь от всех этих манипуляций. Он отталкивает кресло вглубь салона, чтобы было больше места. Кое-как успеваю стащить с него джинсы. Хорошо, что мы упираемся лобовым прямо в кирпичную стену, а остальные стёкла тонированные, иначе я бы со стыда сгорела.

— Девочка моя…Любимая…Всё и сразу хочу…

— Я тоже…Я тоже хочу… — не понимаю смысла слов, кое-как что-то бормочу, царапаюсь о его щетину, льну к нему, словно одержимая, пока не ощущаю, как он резко оттягивает мои трусики в бок, медленно и аккуратно заполняя меня собой. Боже…

Почему так хорошо? Так чертовски хорошо…

Только и успеваю, что ёрзать, ощущая, как грубые сильные ладони сжимают мои ягодицы и направляют к его телу. Дрожу, всхлипываю, постанываю, кажется, на всю улицу. И никакие стёкла не спасут.

— Трахай меня…Глеб, трахай…

— Бля, ведьма, без ножа режешь… Не могу, не сейчас…Ласково надо…

— Кому надо? Тебе? Я сказала живо трахай! — кричу на него, он смеется и вдруг резко приподнимает меня, проталкивая на заднее сиденье. Не успеваю думать и соображать.

— Трахай, говоришь… — укладывая меня на живот, наваливается сзади. Одним рывком входит, обхватывая за волосы и прикусывая мою шею. — Так тебя трахать? Так?

— Да…Так…Трахай…Ещё трахай…Как скучала…Боже, как я