Убивая тени - Кэтрин Куинн

– Замолчи, Джуд, – оборвала я его. – Может, хоть на секунду отбросишь свое упрямство?

– Ты называешь меня упрямым?

– Даже более упрямым, чем я, – ответила, тяжело вздохнув, и прижалась головой к его груди. Сердце Джуда билось под моим ухом.

– Нам действительно нужно поспать, прежде чем сделаем то, чего не должны.

Подняв голову, я посмотрела на него.

– Я не так наивна, как ты думаешь, дорогой капитан. – Мне потребовалось немало усилий, дабы выдавить из себя следующие слова: – Хотя, к сожалению, вынуждена согласиться. Вероятно, стоит немного поспать.

Но, боги, мое тело противилось этому.

– Пойдем, рекрут. – Джуд повел меня к костру, не сводя с меня глаз. В них плескался жидкий огонь, образуя лужицы жгучего отчаяния. – По крайней мере, позволь мне обнимать тебя.

От низкого тембра его голоса по коже побежали мурашки. Да, конечно, на это я согласна.

Когда мы свернулись клубочком на боку, а перед нами заплясали языки пламени, весь адреналин, который я чувствовала, испарился, сменившись пьянящей усталостью. Пока Джуд сохранял между нами крошечное расстояние, его широкая ладонь лежала на моем бедре. Без предупреждения я прижалась к его груди, придвигаясь ближе.

Джуд вздрогнул, но обнял меня крепче.

В конце концов я погрузилась в глубокий сон, потрескивание огня и ровное дыхание Джуда убаюкивали меня.

Какие бы сны мне ни привиделись этим вечером, они не сумеют сравниться с реальностью. И это пугало меня больше всего.

Когда в детстве я спросила бабушку о солнце, она ответила мне: «Нельзя жаждать того, чего не знаешь». И теперь, когда вкусила лишь намек на счастье, я боялась, что мне будет его не хватать, когда его неизбежно отнимут.

Глава 37. Джуд

Мэлайя, богиня мести и искупления, – ненадежный покровитель. Она часто действует назло, устраивая хаос и войны лишь для того, чтобы понаблюдать за последующими разрушениями. О Мэлайе известно крайне мало, но сообщается о ее бесчисленных любовниках, кому она отплачивает, свершая в их честь возмездие. Возможно, именно поэтому многие ищут ее благосклонности, надеясь привлечь внимание богини и получить ответное вознаграждение.

Второй раз за последние дни я проснулся, чувствуя, как ко мне прижимается Киара.

Во сне она перевернулась, и ее миниатюрное тело, словно теплое одеяло, окутало мой торс. Голову она положила мне на грудь, прямо над ожившим сердцем, а худенькую ножку небрежно перекинула через обе мои. Ее крошечная рука вцепилась в тонкую нижнюю рубашку, удерживая меня на месте.

Несомненно, такой способ начинать новый день пришелся мне по душе.

Я снова стал ее личной подушкой. И ничуть не возражал.

Осторожно, чтобы не потревожить покой Киары, я оглядел ее – длинные пушистые ресницы отбрасывали тени на румяные щеки, а от слегка приоткрытых губ по моей груди, подобно лесному пожару, распространялся жар иного рода.

Моя богиня войны выглядела такой покорной, когда спала.

Я не мог припомнить ночей, когда бы мне не снилось солнце или темные тени, которые в конце концов его похищали. И я знал, что нынешний умиротворенный сон вызван потрясающим созданием в моих объятиях, рожденным одновременно из силы и неземной легкости. Киара прогнала моих демонов.

– М-м-м… – Она заерзала у меня в руках, и я инстинктивно обхватил ее крепче.

Голые пальцы девушки согнулись и притянули меня к ее груди, будто даже во сне она боролась за то, чтобы удержать меня в невероятной близости.

Я опустил взгляд на ее руки, вспоминая ужас, переполнявший глаза Киары, когда она открыла мне свой секрет. Мне польстило – «польстило» кажется слишком слабым словом, – что она доверилась мне. Похоже, напряжение между нами наконец-то лопнуло, и теперь мы безвозвратно связаны друг с другом.

Как теперь я мог ее оттолкнуть? Только ублюдок способен так поступить. Исайя бы нахмурился и назвал меня идиотом, но… Исайи здесь нет. Когда в последний раз я ощущал покой, а чувство безопасности согревало мне грудь? Никогда. Такова суровая правда.

Киара вздрогнула, ее ресницы затрепетали от коснувшегося щек холодного ветра. Сон утратил свою власть.

– Доброе утро, – пробормотал я в ее медные волосы, втягивая носом отчетливый аромат – изысканный запах молодого леса и какого-то чужеземного цветка.

Киара запрокинула голову и посмотрела на меня удивительными янтарными глазами. Они казались мне такими знакомыми, хоть я и не мог объяснить откуда.

– Доброе утро, капитан. – Она потянулась, выгнув спину и подняв руки, напоминая котенка. – Из тебя по-прежнему выходит отличная подушка, – заключила Киара.

– А из тебя – великолепная грелка. – Улыбка тронула мои губы. – Хотя храпишь ты как медведь. – Очевидная ложь, но она вызвала ту реакцию, на которую я рассчитывал.

В один момент Киара нежилась в моих объятиях, будучи податливой и довольной, а в следующий миг уже сидела на мне, поставив руки по обе стороны от моей головы и упираясь кулаками в мягкую грязь.

– Скажешь это еще раз – и я перережу тебе глотку во сне, – заявила она озорным тоном. Киара обожала вызовы так же, как мне нравилась хорошая схватка.

– Я лишь говорю правду, – проворковал я, еще сильнее раззадоривая ее. Дразнить зверя становилось моим новым любимым увлечением.

– Что ж, я…

Полные губы Киары замерли. Все, чем она собиралась пригрозить, так и не слетело с языка, а ее пристальный взгляд скользил по лесу.

Проследив за ним, я тоже вздрогнул:

– Где мы, черт возьми?

Очевидно, за ночь изменились не только наши позы. Волшебная поляна, на которой мы расположились? Да от нее не осталось и следа.

Мы снова пребывали в Тумане, в серебристо-белом лесу, усыпанном голубыми листьями. Мимо проносились белесые вихри.

Киара слезла с меня, потянулась к кинжалу и принялась настороженно осматривать местность, готовясь к нападению. Я так увлекся ею, что даже не заметил перемен. Уже одно это должно было стать предупреждением, что я в опасности.

– Знал, что все складывается чересчур идеально, чтобы продлиться дольше, – вздохнул я, поднимаясь на ноги и хватая сброшенную рубашку. К счастью, она высохла, и я надел ее, прежде чем накинуть куртку.

Не было ничего удивительного в том, что мы заснули в одном месте, а пробудились в другом. Только не в проклятых землях. Хотя и обидно, ведь та поляна таила в себе некие чары и намек на… воспоминания. Как видение, которое затуманивалось по краям, когда я слишком долго о нем думал.

– Очаровательно, – проворчала Киара, пряча кинжал в ножны. Ее внимание не отрывалось от деревьев. – Как считаешь, где мы находимся?

– Вероятно, там же, только не посреди светящегося рая.

Киара всем видом показывала, что я ее не убедил.

– Если уж на то пошло, это поляна переместилась, а не мы, – добавил я. По крайней мере, предполагал, что это так, но такие догадки, как мне доподлинно известно, могли заманить тебя в ловушку. – Давай продолжим путь и поглядим, что сможем найти.

В любом случае пора уходить. Несмотря на то что поляна послужила приятной передышкой, походившей на сон, реальность нельзя было игнорировать.

Киара кивнула, хрустнув костяшками пальцев, и сморщила нос, как часто делала перед боем. Ожесточенные черты лица придавали ей облик воинственной богини, с которой я ее сравнивал…

Потустороннего существа, обладавшего смертоносной красотой.

Может, Киара и миниатюрная, но рядом с ней я чувствовал себя уверенно. За последние несколько недель я наблюдал за ее боями, и она могла бы посрамить многих моих тренированных рыцарей. Если нам удастся выйти из этой передряги живыми, Киара станет прекрасным дополнением к их рядам.

В груди у меня мгновенно сжалось. Если мы выберемся отсюда невредимыми и вернемся к прежней жизни…

Рыцари присягали королевству. А не друг другу.

Нашей многообещающей связи придется положить конец. Даже если мне это было ненавистно.

Все внутри закипало от одной только мысли об этом, но такова неминуемая реальность: только смерть способна освободить рыцаря от долга. Если король поймает нас, если узнает, что Киара для меня значит…

Сириан не отдаст своего самого ценного убийцу, а если поймет, как я дорожу этой девушкой, то использует ее, чтобы и дальше меня контролировать. Сцена, где король угрожает Киаре, уже пробуждала во мне желание убивать; и я представил, как клинком рассекаю правителю горло. Этот образ подействовал успокаивающе. Быть может, когда-нибудь я воплощу его в жизнь.

Вчера все было так просто. Ни одной живой душе