Слезы Марии-Антуанетты - Жюльетта Бенцони

— Еще одно убийство?

— Нет. На сей раз похищение… и это еще одна причина моего приезда в Цюрих. Но позвольте мне все вам разъяснить.

И Альдо с максимально возможной точностью изложил банкиру последовательность трагических событий, сценой которых стал Версаль. Рассказывая, он чувствовал, как нарастает его беспокойство. В свете доверительных признаний дворецкого порученная ему миссия обретала особую деликатность. Всегда нелегко сообщать коллекционеру, что он должен расстаться с любимой вещью. Его словно лишают частицы собственной плоти. Но когда коллекционер — еще и тяжело больной друг, это выглядит настоящей жестокостью. Но как ни стараешься подсластить пилюлю, неизбежно приходится перейти к главному пункту.

— В обмен на жизнь мадемуазель Отье преступник требует, чтобы ему отдали мои «подвески» и ваши браслеты. Он предоставил нам пять дней, после чего у бедной девушки отрежут сначала палец, потом ухо…

— Незачем продолжать, Альдо! Что вы собираетесь делать?

— Разумеется, уступить!

— Что же заставило вас подумать, будто я могу поступить иначе?

— Ничего! Я знаю, что вы за человек, Мориц! Но я не мог принять решение, не заручившись вашим согласием. И не говорите мне, что можно было обойтись телефонным звонком. Мне хотелось повидаться с вами!

— Я и не собираюсь упрекать вас, ведь это дало нам возможность встретиться. Передайте этому мерзавцу браслеты королевы без всяких сожалений!

— Спасибо! Я никогда не сомневался в вашем великодушии, но мне известно, как вы дорожите своей коллекцией. И, как только мадемуазель Отье окажется вне опасности, я сделаю все возможное, чтобы вернуть ваши… и мои камни!

Кледерман сделал жест, свидетельствующий о полном равнодушии к дальнейшей судьбе драгоценностей, и это поразило Альдо.

— Разве вы перестали любить свои украшения?

— Нет, но ценю их меньше, чем в прежние времена! Я не могу забыть, что страсть к драгоценностям оказалась косвенной причиной гибели моей прекрасной жены. Почему я не послушался вас? Почему так хотел сохранить этот дьявольский рубин, невзирая на ваши предостережения?

— Не вините себя! Вспомните, что вы уже согласились со мной и я готов был выкупить у вас камень, когда она, к несчастью, вернулась домой раньше, чем мы ожидали. Зловещие чары этого камня овладели ею… и стали причиной ее гибели. Потому что в отличие от вас она не захотела меня слушать и решила сохранить его! Знаете, Мориц, я верю, что от судьбы не уйдешь! Дианора умерла счастливой, практически на ваших руках и в минуту своего высшего торжества!

Говоря это, Альдо внимательно вглядывался в лицо тестя. Гримаса мучительной боли, исказившая некоторое время назад лицо Кледермана, постепенно исчезла. Последовала пауза, которую не следовало нарушать. Наконец банкир слегка вздохнул и тут же улыбнулся.

— Надеюсь, вы не уедете сразу же?

— Только завтра. Сегодня вечером я только позвоню Лемерсье из гостиницы и сообщу ему о вашем решении.

— Ваше вечное пристрастие к отелям! По крайней мере, пообедайте со мной!

— С удовольствием!

Для обоих мужчин эта встреча имела особую ценность. Впервые после драмы они оказались наедине. Обычно с ними была Лиза, которую оба нежно любили, а она слегка раздражалась из-за их обоюдной страсти к прославленным драгоценностям и часто с упреком говорила, что этим камням они отдают частицу собственной души… Кледерман первым заговорил об украшениях:

— Я никогда не спрашивал вас, а вы тщательно избегали любого упоминания этой темы, когда мы встречались. Что с ним сталось, с этим проклятым рубином?

— Он теперь в Иерусалиме и занял свое место на панагии верховного жреца… вместе с тремя другими пропавшими камнями. Только там камень потерял свою разрушительную силу. Мы оба, я и Адальбер, испытали громадное облегчение, когда освободились от него…

— Но вы же согласились служить и другому делу, столь чуждому для вас, христианского князя!

— Вы имеете в виду «Изумруды пророка»? У нас не было иного выхода, нам пришлось это сделать. На кону стояла жизнь Лизы!

— А теперь жизнь неизвестной молодой девушки! Вы не чувствуете, что порой ваши доспехи вечного искателя украшений начинают давить на вас? Разве драгоценности этой бедной Марии-Антуанетты более притягательны, чем другие?

— Конечно, но и вам эта страсть хорошо знакома. Ваш отец и вы сами часто бросались в опаснейшие предприятия, когда вас ослеплял — как слепит и меня — блеск чудесных украшений! И я боюсь, что мне не удастся быстро избавиться от своего увлечения. К тому же Лиза его не слишком разделяет…

— Она вышла за вас, зная, что делает. Возможно, с возрастом ваша страсть утихнет… как утихла моя?

— Быть может! — ответил Морозини, опасаясь вновь разбередить рану, от которой все еще страдал его тесть. — А пока окажите мне честь… и величайшее удовольствие, покажите мне, прошу вас, вашу коллекцию еще раз! Если только…

— Да нет! Я никогда не говорил, что она внушает мне отвращение! И я по-прежнему дорожу ею. Пойдемте!

Встав из-за стола и приказав подать в кабинет кофе с ликерами, Кледерман направился к книжным полкам, вставил в скважину ключ, приводивший в действие механизм, благодаря которому одна из панелей с книгами отходила в сторону, а входная дверь в это же время автоматически закрывалась. Перед ними возникла бронированная комната, куда они вошли с благоговением, как и подобает истинным ценителям драгоценностей. И вновь испытали на себе колдовское очарование камней… Банкир с гордостью открывал футляры. Альдо восторгался сокровищами без всякой задней мысли.

Он был счастлив увидеть вновь крупный изумруд Монтесумы, привезенный Кортесом, невероятные украшения Екатерины Великой из аметистов и алмазов, сапфиры королевы Гортензии[78], корсажные банты мадам Дюбарри, жемчуг королевы-девственницы[79], «Краса Фландрии» — один из прекраснейших рубинов Карла Смелого[80]— и необычный русский сапфир: двуцветный, с выгравированным изображением женщины в плаще. Голова занимала половину камня одного цвета, фигура в плаще — вторую другого цвета… Альдо долго рассматривал изумительную вещицу.

— Этого я у вас раньше не видел! Да и вообще не видел. Настоящее чудо! Где вы это нашли?

— У одной эмигрантки… кстати, она большевичка!

— Как странно!

— Не так уж и странно! Она имела доступ к «хранилищу», запустила туда руку, потом сбежала за границу и потребовала, чтобы ей дали статус политического беженца. Она нанесла мне визит, и я купил кое-что из того, что у нее было. Как видите, сделать это было легко!

— А что стало с ней?

— Бесследно исчезла. Но не беспокойтесь, она успела подписать договор о продаже, и у вас не будет никаких проблем!