Солнце мира богов. Том первый - Анна Цой

Он растерянно кинул и встал.

— Уже уходишь? — вышло у меня радостно.

Ему это не понравилось. Но кто его спрашивал?

— Пока-пока! — махнула пальцами ему вдогонку, — давай, пиши про снижение цены! Попробовать можно, а вот потом и посмотрим!

Глава 13

Мама, газета и драма. Наряды, сплетни и яды. Я укрываюсь от храма, Сбежав от их странной плеяды

— К отцу кто-то приехал, — подал мне руку счастливый как начищенная монетка Эрик, — можно я буду называть тебя «мамочка»?

Я спрыгнула с последней ступеньки кареты, полной грудью вдохнула свежий и влажный воздух Рощи и погладила себя по животу. Мы с дочерью были всецело за сию местность — столица теперь была не для нас.

— Как ты узнал о гостях? — придерживая увесистый короб с тортом, я направилась в сторону главного входа, — насчёт второго, то не надо, — обернулась к нему и добавила вкрадчиво, — пожалуйста.

Его улыбка стала шире.

— Окно его кабинета нараспашку. Он же запах чужой ненавидит. Особенно духи всякие и… нет! Я не могу! Ты такая добрая, мамочка! — наплевав на всё, зажал меня в объятьях эм… сын, — самая лучшая! Я это… решил. Буду теперь защищать тебя, вот! — он отстранился, рванул к двери и открыл её, толкнув дворецкого локтём в бок, — и про маму всё рассказывать! А ещё…

Нас встретил секретарь. Прямо у входа.

— Леди Ариэлла, милорд ожидает вас в своём кабинете, — указал на коридор впереди он, — могу я сопроводить вас?

Мы с «сыночком» переглянулись.

— Хорошо, что я — не ты, — сообщил мне он, направившись в противоположную сторону, — если что, я запомнил тебя не молодой и не сильно красивой. Но доброй!

Я крепче сжала тесёмочки с короба. А вам слабо за веревочки пять килограмм держать?

— Спасибо, — вежливость никто не отменял, — что я ему плохого сделала?

Кабинет Викторчика приблизился на несколько шагов. Причём за один шаг. Кое-кто просто жаждал меня видеть.

— Лорд этого не уточнял, — послал меня секретарь, — вам необходима помощь с ношей?

Я хрюкнула и пробурчала:

— Спасибо, сама рожу. Вот скажите, что я успела натворить за эти несколько дней? С утра он был добрейшим, а сейчас… — тяжёлый и испуганный выдох, — окно открыл. Хм… может он просто подышать захотел? Кислорода не хватает или… — меня резко перенесло до двери секретарской комнаты, — мама.

Её можно было узнать по одному лишь запаху — яркому, насыщенно-страстному. Альдегида, ирис, мускус, ваниль… Она оставляла особый шлейф везде, где задерживалась больше минуты.

— Я соскучилась, — довольно отворила сперва первую дверь, а из-за отсутствия секретаря и вторую, — любимый, я только прибыла и так устала с дороги. Что-то срочное?

Дефилирующей походкой дошагала до его стола и взгромоздила короб на аккуратно разложенную перед ним газету. Я заметила карету со знаком его рода напротив небезызвестного борделя.

— Я купила торт! — указала на очевидное, лишь бы продолжить болтать, — уверяю, тебе понравится. Целых пять килограмм! Настоящий гигант. Ты чего такой хмурый? Что-то произошло? — округлила глаза, а потом сдалась и начала подрывную деятельность, — Если откажешься, то я съем сама, — ноготь впился в щель между столом и коробкой, — честное висталочье, Кери такие интересные! Где в ваших организмах берётся нормальный гормональный фон? — кончик ногтя зацепил газету и потянул в мою сторону, — нигде! Вот почему ты сейчас сидишь и куксишься! Потому и такой вредный постоянно! Нужно есть тортики! Господин Дрэнк! Принесите лорду ложку. Самую большую из представленных столовых! — газетенка очутилась у меня в руках, — громадную!

Сидящий со скрещёнными на груди руками Виктор протянул одну из них в мою сторону.

— Отдай, вороватая, — ничего не значащим тоном.

Злится. Причём сильно. Даже глазки не грозовые, а ещё темнее.

— Не будешь тортик? — на лбу появилась милая складочка, от которой всё вмиг должно сделаться проще.

Но не с ним.

— Нет, — суровое, — газета.

Пришлось вложить её в протянутую руку и обратить, наконец, внимание на остальных присутствующих. Первая — Андентерра в одном из своих выходных платьев (для бывшей Владычицы наряжалась, а что толку — та на неё только цокнуть и может), довольная, ехидная и пытающаяся выглядеть достойно с усилиями в сдерживании смешков.

И вторая — даже в строгом на вид кресле она выглядела так, будто только что поднялась с трона. Ледяная красавица. Истинная Хакгард: прямые серебристые локоны обрамляли тонкокостное выразительное лицо, ниспадая идеальным водопадом до самих колен, острый носик был слегка вздернут вверх (единственное, что досталось мне от неё, пусть у меня он был похож на курносый, с моим то телосложением), яркие зелёные глаза предвзято оглядывали меня, скулы подчеркивал макияж, а подведённые губы удерживались в кривой усмешке.

— Осознали, наконец, что Столица не для вас, леди Ариэлла? — чарующе произнесла она, — какая жалость — видеть ваши цирковые наряды было для меня излюбленным комическим представлением ближайшие мм-м… напомните, сколько вы продержались? Половину года?

Рот растянулся в улыбище.

— Не-а, — я проскакала к дивану, — осознала, что у Хакгардов маленькие, и отправилась искать кого помасштабнее. Вы же знаете, что мне всегда мало!

Она приготовилась к месиву. Я буквально потёрла руки.

— Кто ещё не знает об этом? — снисходительное от неё, — однако вы, со всей страстью отдающиеся своей лжи, упустили тот момент, что я знаю правду. Владыка благородно придерживается правил рода, однако ни в коем разе не мог опротестовать ваше тошнотворное желание вступить с ним в брак, — она подалась ко мне на миллиметр, — потому выдворил вас и ваше скромное состояние, пока не возникла необходимость стратегически отбиваться от вас мечом рода.

Нога на ногу, взор орлицы. Она восхищала. Однако её мой восторженный взор заставлял лишь поджимать губы — всё так же едва заметно.

— Да-да, вы прям правы! — я облизнула губы, — но, вы знаете, ещё не вечер. Хакгард, в конце концов, — я собралась с силами, чтобы сказать это, — самый завидный жених.

Мой хохот можно было услышать в женской половине замка.

— Я полагаю это всё приветствие, — был недоволен Виктюсичек, — вы свободны, леди Хакгард. Как я уже сказал — ваши услуги бессмысленны и нелепы, — вот это было жестоко настолько, что я его с сомнением оглядела, — господин Дрэнк. Гостье следует показать дверь.

Да за что⁈

Мама тоже опешила. Сперва от такого прощания, которое, вероятно, отличалось от остального диалога. Она любила дерзить только с такими как я. Она