Стану Солнцем для Тебя - Никтория Мазуровская

ГЛАВА 15

Кажется, некоторое время назад, он уже думал об этом, но так, вскользь… А сейчас, взбегая по лестнице на четвертый этаж, летя, с бешено стучащим сердцем и темнотой перед глазами, снова подумал: «Какой-то один звонок может убить нахр*н все его спокойствие и в ошмётки порвать любой самоконтроль».

И это может быть не только один звонок, сообщение по электронной почте, а просто какое-то значимое слово или фраза. Костя вообще в последнее время часто стал задумываться о каких-то странных философских мыслях или, наоборот, таких жизненных, что зубы оскоминой сводило. Но по поводу «одна фраза – одна изменённая жизнь» точно решил, что так и есть, на своей шкуре ощутил в полной мере. Причем не раз.

То письмо по электронной почте подарило ему прекрасного сына, второй шанс, семью. Любимую женщину.

Один звонок разрушил его мир, и чуть было не лишил его желания жить.

Еще один такой звонок лишил его родителей и пусть непутевого, но брата.

И теперь снова «звонок», и просьба срочно приехать в больницу.

У него чуть сердце не остановилось, пока он не услышал продолжение того, что ему говорил парень из охраны. Костя чуть не умер!

Стоял перед руководителями отделов и говорил о необходимости добавления нескольких обязательных пунктов в новом контракте на строительство крупного заказа, а потом звонок… Дима со своего места подорвался, видимо, увидел, что Костя побледнел, и шатнуло его в сторону. А у Кости потемнело перед глазами, забыл вдох сделать.

Ничего не объясняя, сорвался с места и побежал на выход, к машине. Не думал и не считал нужным что-то объяснять другим, а Дима и так все понял, по одному взгляду.

Но этот звонок не изменил его жизнь. И, слава Богу, что так!

– Какого хр*на, ты, сука, тут делаешь?!

Костя понимал, что своим ором он напугал людей: пациентов, медсестер и врачей. Но не мог он держать себя в руках, когда увидел эту гниду живую и здоровую, без единой царапины, хотя мог руку на отсечение дать, что парни с ним церемониться не стали и хорошо ударили по корпусу.

Он чувствовал себя бешеным зверем, загнанным в угол, и позволил это свое внутреннее состояние ощутить другим людям.

Подлетел к Разецкому и хорошенько приложил его головой об стену, и только потом, обхватил рукой его горло, сжал настолько сильно, насколько мог. Ему плевать было, как это выглядит со стороны, и что могут подумать другие, что могут вызвать ментов, и ему придется отвлекаться еще и на них.

Он сжимал горло своего врага, человека, который предал его жену и, возможно, убил ее. Смотрел ему в глаза и ждал, пока эта тварь захлебнется в предсмертном хрипе.

– Это не я, клянусь! – лицо Разецкого все залилось краснотой, вены проступили под кожей, и он задыхался, пытался отцепить Костину руку, но силы были неравны. – Я последний, кто желал ей смерти!

– Ты подставил ее под удар, предал!

– Я не хотел ее смерти, я был зол на нее! – прохрипел Разецкий.

И Костя почему-то ему поверил. Увидел глубоко в глазах то, что тот столько лет прятал ото всех. Этот рассерженный и злой взгляд, полный отчаянной боли, вперемешку с верой и обидой, были ему прекрасно знакомы. Сам видел его по утрам в своем отражении в зеркале, наблюдал в

глазах собственного ребенка.

– Это был не я, но я помогу ее найти!

– Откуда ты знаешь, кто это был? – снова сжал горло посильней. – Говори, мразь, или я тебя собственными руками придушу и закопаю так, что никто не найдет!

– Убери руки, я расскажу!

Костя отпустил его, отошел на два шага, чтобы искушения не было, и кивнул охране. Парни без слов поняли и встали так, чтобы могли его оттащить, если Костя сорвется и довершит начатое.

Андрей Разецкий съехал по стенке, ноги его подвели и не держали, он делал жадные глубокие вдохи, но при этом не отрывал от Кости своего взгляда. Буквально пожирал глазами, что-то пытался рассмотреть, словно хотел ему всю душу просканировать, непонятно только, что он там

хотел найти?!

– Значит, не ты? А кто тогда?

– Я пока не знаю, кто! Но помогу выяснить.

– Да? – Костя заметил абсурдность этого предложения или даже всей этой ситуации. – И каким образом? Я не буду подставляться ради тебя перед Савой или перед компанией «людей», которых ты так мастерски вздрючил.

– Я об этом и не просил.

– Ты, типа «добрый самаритянин»? – иронично спросил, оглянулся вокруг и заметил, как на них поглядывает с поста, дежурившая медсестра. – Давай-ка выйдем на лестницу и подробно обсудим все твои «добрые» намерения, – посмотрел на парней. – Кто сейчас в палате?

– Маргарита недавно сменила Нелю, – хмуро бросил Игорь, с опаской глядя на Костю.

– Не буду я его убивать, расслабься, – заметил непринужденно. – Но Рите, или кому-то еще, лучше ничего не говорить, лады?

– Понял, сделаю.

– И остальным скажи, чтобы помалкивали. Приедет Артем или Сава, им можешь сказать, если сам не успею.

Парни кивнули и вернулись на свой пост возле дверей палаты. Чудо, что Рита еще не выскочила в коридор с криками и причитаниями,– она это дело любит.

Разецкий, держась за стенку, встал и на нетвердых ногах пошел к выходу на лестницу, откуда появился сам Костя. Он бы и сам сейчас на стенку облокотился, потому что адреналин кончился, и его самого начало пошатывать и темнеть перед глазами, сердце уже не стучало как бешеное, а давило камнем за грудиной. Просто он зверски устал. Устал от ожидания, от сочувствующих взглядов своих

подчиненных, некоторых друзей. Устал от постоянного напряжения. Устал от неизвестности. Ту бабу так и не нашли, хотя Костя и подозревал, кто это мог быть, но пока в упор не понимал ее мотивов, стал копать, запряг людей. Но это не делается быстро за день или два. Нужно еще время. И он снова

вынужден ждать и ничего, по сути, не делать. И сегодняшний звонок его чуть не убил. Говорил Илье, что нужно быть готовым ко всему, только этот «звонок» наглядно показал, что он сам не готов к плохим новостям. Не готов! Пока смирился с обстоятельствами, сидит и покорно ждет ЕЕ, но

расставаться навсегда… От одной мысли об этом ему хотелось пойти и сделать что-то ужасное.

Они вдвоём вышли на