Плохие девочки - Татьяна Веденская

Стать звездой может каждый, особенно при определенных жизненных обстоятельствах. Особенно если этого очень хотеть. И все-таки с Марленой были проблемы. Ну не фотогенична она. Как говорит Бася, кого-то камера целует в губы, а кому-то плюет в лицо. Марлена мешала себе сама. Мы все присутствовали при этом. Она сказала, что ни за что не останется в одной квартире с Басей, Роланом и камерой, потому что тогда все это будет уж слишком реально.

Казалось бы, что может быть проще – снять несколько минут видео, в котором красивая женщина страстно стонет в объятиях огромного мужика. Что может быть проще? Как же! Сложнее не придумаешь. У Баси дома мы полтора часа выставляли оборудование: свет, звук, камеру, какие-то зонты из алюминиевой фольги, а Ролан все жаловался, что оборудование хрупкое, что смоделировать «реалити» сложнее всего, лучше бы уж постановочная съемка. А ему, чтобы войти в образ, вообще нужно принять какой-нибудь допинг.

– Не надо тебе совсем входить в образ! – ругалась Бася. – Тебе надо только ИЗОБРАЗИТЬ секс, а не заниматься им на самом деле!

– В этом-то и проблема, – грустил Ролан, смоля сигарету за сигаретой. Марлена была бледна, как смерть, несмотря на загар. Она все норовила остаться в одежде, спрашивала, нельзя ли как-то так снять сцену, без демонстрации комиссарского тела.

– Ты же смелая женщина! У тебя же двое детей! – подбадривали ее мы. – Ну же, ради спасения семьи!

– Ладно, – решилась она.

Но проблемы продолжались с каждой минутой съемки, с каждым сантиметром оголения. Марлена держалась скованно и зажато. Сколько Бася ни объясняла подруге, что на ней останутся телесного цвета трусики, что все будет хорошо и прилично (насколько это вообще возможно в подобных условиях), а если что и будет неприлично, так это только на пользу дела. И что ни одной копии этой съемки не окажется в чужих руках – она сможет сразу забрать флешку с записью, но Марлена не расслаблялась. Мы уже начали склоняться к варианту сделать только фотокадры и их продемонстрировать мужу для примирения.

– Но это же не то! Ты же понимаешь, что он этому не поверит! Он же тебя хорошо знает, он же тебя знает как облупленную, – злилась Анька Сухих. – Ну и чего ты добьешься фотками? А он скажет, что это все фотомонтаж. Нет, он у тебя должен быть потрясен. У него не должно остаться никаких сомнений.

В итоге пришлось внять советам профессионала насчет допинга. Только после двух бутылок портвейна (правда, на всех) дело кое-как пошло. Мы провозились больше четырех часов, периодически возобновляя подачу допинга. И изо всех наших мучений, которые были куда тяжелее, чем самый длинный рабочий день в поликлинике, вышло всего одиннадцать минут видео. Зато каких. Отпадных, натуралистичных и потрясающих. Все мы, даже Ролан, теперь ждали премьеры с большим нетерпением.

– Алло, Марлена? Ну как ты? Как он? Видел? – мы столпились около моей трубки и говорили шепотом, чтобы ее муж Иван нас не услышал, что было, в общем-то, глупо. Если бы он мог нас слышать, Марлена бы тут же бросила трубку.

– Да. Видел. Я, когда смотрела, сама ужасалась. Так правдоподобно! Я теперь – падшая женщина, – счастливым тоном пропела она.

Мы с облегчением выдохнули.

– Значит, он повелся.

– Не то слово! – радостно поделилась подруга. – Сейчас он убежал из дому. Чуть дверь не снес с петель. До этого орал минут двадцать. Называл меня б… Ну, вы поняли.

– Мы поняли. Здорово. Поздравляем! – бурно отреагировали все мы.

– Спасибо большое вам, девочки. За все! И за терпение в особенности, спасибо. А, он еще спрашивал, что я нашла в этом огромном орангутанге. Явно завидовал! – поделилась она. – Сейчас напьется до полусмерти, к гадалке не ходи!

– Гадалок не трогайте, – возмутилась Авенга. – Вечно поминаете нас где ни попадя.

– Может, к тебе приехать? Вдруг он драться полезет? – предложила я.

– Думаешь загородить ее своим телом? – хихикнула Бася. – Уж лучше снова ее загородить телом Ролана.

– Я готов! – вставил Ролан, обнимая Басю чуть ниже талии.

– Да уж, твой Ролан – просто клад, – согласилась Марлена. – Настоящий профи.