Время расплаты - Юлия Еленина

— Рассказывайте, — кивнул я Вовочке, но он снова хитро прищурился:

— А купите мне пирожков с мясом, пожалуйста. Здесь внизу продаются.

Взгляд Лили стал более осмысленным, и она улыбнулась:

— Давайте вы сразу расскажете, а потом я вам куплю целый пакет пирожков.

— Тогда еще и с творогом, — довольно попросил старичок.

— Хорошо.

— Значит, дело было так. Сидел я тихонько возле ворот церкви, народу там было немного, но по улицам шастали, с работы как раз все возвращались. Смотрю, выходит отец Юрий. Он вообще неплохой мужик был, ходили к нему, хвалили его, любили. Я же сижу там часто, слышу, как люди переговариваются. Так о чем я там? А! Ну вышел отец Юрий, поздоровался со мной и двинул в сторону дома. Там недалеко от церкви, где улица тупиком заканчивается, частный дом стоит. И вдруг машина, сам не понял, откуда она появилась, как будто из-за соседнего дома вырулила, хотя я не присматривался же, пока не услышал крики.

Я понял, о каком месте говорил Вовочка. Ворота церкви выходили на угол Громова и другой улицы, более оживленной, где действительно можно неплохо заработать в час пик. Улица Громова была небольшой, и дорога в конце нее заканчивалась, не считая поворотов к другим частным домам, построенным кое-как, беспорядочно. Среди них, конечно, есть проезды, но заблудиться там нетрудно. И скорее всего, есть выезд в других местах на соседние улицы.

Лиля кивнула, видимо, тоже поняв, о каком месте говорил Вовочка, а сам старичок продолжил:

— Баба какая-то верещала. Я обернулся и увидел, как машина скрылась где-то в частниках. Быстро дошел до отца Юрия, кто-то уже вызвал скорую, но не успели. Человеком он был пожилым, не дотянул.

— Естественно, машину никто не запомнил, а камер там нет, — заключил я.

— Опрашивали эти, из ваших. Но если не нашли, то никто ничего не запомнил.

Мы замолчали ненадолго, а потом Лиля сказала:

— Я разговаривала с отцом Аристархом…

— Хороший парень, — перебил Вовочка.

— Он сказал, что к отцу Юрию захаживал кто-то из прихода часто, они долго разговаривали.

— Вы знаете, я многих помню из постоянных посетителей, но так, чтобы… Не, не вспомню.

— Вспомните, — уверенно сказала Лиля. — Я вам помогу.

— Как же это? — удивился Вовочка.

Я приготовился к очередному фортелю крутого американского психиатра. Лиля посмотрела на меня:

— Можешь пока за пирожками сходить. Скорее всего, это надолго.

— Я послушаю.

Она кивнула и повернулась к Вовочке:

— Сейчас я попробую систематизировать всех, кого вы помните. Потом мы вычленим уже из порядка, а не хаоса нужное нам воспоминание. Итак, как вы появились возле церкви и кого запомнили первым?

— Отца Юрия, — уверенно сказал старичок и начал делиться своим нелегким путем на паперть.

Я слушал, но пока ничего интересного не уловил. Лиля умела разговорить лучше любого чекиста, и вскоре мы знали о какой-то прихрамывающей женщине, часто посещавшей церковь, о семейной паре, где муж вроде бы лучше повалялся на диване перед телевизором, с таким видом он приходил, как на казнь. Не мои слова, Вовочки. Что-то я уже отвык от работы, даже перестал слушать, засмотревшись на Лилю, пока она не сказала:

— Стоп!

Вовочка замолчал, а я встрепенулся. Что я прослушал? А, про мужика какого-то было, кажется.

— Точно! — согласно кивнул старичок, улыбнувшись. — Он ходил, ходил, а потом пропал. Причем ходил он чаще других, всегда смурной, оставался в церкви, когда другие уже уходили. А один раз выскочил как ошпаренный, мою шапку с монетами ногой подбил, я потом ползал и подбирал. Следом вышел отец Юрий, помог мне немного. Я и спросил, что случилось. Священник только головой покачал да грустно вздохнул, сказав что-то наподобие: не убивай, кто же убьет, подлежит суду.

— По стилю похоже на цитату из Библии, — заметила Лиля.

— Скорее всего, — пожал плечами Вовочка. — Сам отец Юрий тоже выглядел расстроенным.

— А как того мужика звали, вы не помните? — спросил я.

— Не, не знаю. Но перестал ходить он, когда тепло было. Кажется, именно тогда я видел его в последний раз.

— Закройте глаза и вспомните, — снова тихо заговорила Лиля. — Вот он выходит, спускается по ступенькам, опрокидывает ваши деньги…

— Рубашка! — воскликнул Вовочка.

Нет, ну это же невозможно. Как она это делает?

— Что с рубашкой?

— Она фирменная была, рабочая. Такие выдают уже лет двадцать рабочим на нашей швейной фабрике.

— А вы откуда знаете? — снова встрял я.

— Да у самого такая была. Жена там работала, — грустно улыбнулся Вовочка и снова спросил: — Так что там с моей собакой?

— Какой породы, как зовут и где его искать? — поинтересовалась Лиля.

— Да дворняга он. Ральф.

— Так он у отца Аристарха, — улыбнулась она.

— Правда? — вроде бы не поверил старик. — Странно… Но и на том хорошо, хоть покормят моего злыдня.

Мы вышли из палаты, купили пирожков, о которых я, если честно, забыл, и Лиля уже на улице посмотрела на меня так, как будто я должен был прочитать ее мысли. Глянув на часы, я спросил:

— Хочешь на швейную фабрику съездить?

— Ты предугадываешь мои желания.

— И готов их исполнять.