Осенняя женщина - Анна Климова

— Курение опасно для здоровья, — сказал парень, и ощущение тревоги у Кристины стало сходить на нет. Может быть, именно из-за этой его улыбки — робкой и доброй, которая не покидала его губ.

— С чего это вдруг мое здоровье должно тебя интересовать? — тихо спросила она.

Он снова пожал плечами, продолжая пристально вглядываться в ее лицо.

Она тоже смотрела на него и теперь больше, чем когда-либо, была уверена в том, что перед ней тот самый клоун, который несколько дней назад приходил в детский сад. Эти глаза нельзя спутать ни с какими другими. Кристина терялась в догадках, кем мог быть этот человек, появившийся в ее жизни столь экстравагантно. И главное — что ему надо?

— Я не получила ответа на свой вопрос, — напомнила она.

— Напомни, пожалуйста.

— У тебя и с памятью нелады? Или с головой?

— С головой все в порядке, — усмехнулся он.

— Да? А я так не думаю. Стоило только посмотреть на тебя в детском саду. Похоже, мне в последнее время крупно везет на сумасшедших.

— Хочешь сказать, что все клоуны ненормальные?

— Нет, только те, которые шпионят за детсадовскими уборщицами, а потом вламываются к ним в дом.

— Разве с цветами вламываются?

— А разве цветы что-то объясняют?

— А разве нет?

Кристина на мгновение потеряла дар речи, потом медленно произнесла:

— Слушай, до меня начинает доходить. Ты что, пытаешься ухаживать? Юсподи, глупость какая! Ты же меня совсем не знаешь!

— Знаю.

— Откуда?

— То есть не совсем знаю, но хочу узнать.

Кристина снова помолчала, не в силах выбрать из хаоса в голове какую-то одну разумную мысль, хоть как-то примирившую бы ее с этим человеком, стоявшим так близко, что она могла почувствовать тонкий аромат его лосьона после бритья, а также запах улицы и осени. Она ощущала этот чистый, невероятный в своей реальности запах и еще больше запутывалась. Кристина понятия не имела, что это за человек, и хотела его прогнать. Мужиками она сыта по горло. А из романтических глупостей давно выросла. С другой стороны, ее грызло, буквально выедало все изнутри жгучее любопытство по поводу этого парня, ухитрившегося не ответить ни на один прямо поставленный вопрос и вместе с тем не возбудившего в ней ни капли раздражения или ярости. Совсем нет. Он был, конечно, наглецом, но наглецом обаятельным. К тому же он спас ее от Жоры!

— Кристина, деточка, ты не познакомишь меня со своим молодым человеком?

На пороге, опираясь на трость, стояла Анжелика Федоровна.

Кристина отшатнулась от незнакомца, раздавила в пепельнице погасшую сигарету и откашлялась, потому как почувствовала, что голос может ей изменить в этой весьма непонятной ситуации. В ту же секунду она с внутренним смущением поняла: ей не хочется признаваться в том, что не знает имени незнакомца. И вообще видит его третий раз в жизни.

— Тимофей, — представился незнакомец, по-гусарски щелкнув каблуками. — Честь имею.

— Хорошее имя. Редкое. По-гречески означает «чествующий Бога». У вас должен быть веселый нрав, Тимофей.

— Н-да, что есть, то есть, — покачав головой, пробормотала Кристина, помогая старухе сесть.

— Кажется, ваша девушка, Тимофей, недовольна этим обстоятельством? — лукаво проговорила Анжелика Федоровна.

— Я недовольна? — возмутилась Кристина. — Да он мне вообще…

Она считает, что парни должны быть серьезными и ответственными, — тут же встрял новый знакомый.

Кристина так и осталась стоять возмущенная.

— Ну, это не помешает, конечно, но веселый нрав мужчины — большое благо для той, которая соединит с ним свою судьбу, — назидательно заметила старуха.

— В таком направлении мои мысли еще не двигались. Свет души моей, — с угрожающей лаской обратилась она к Тимофею, — ты, кажется, говорил, что тебя ждут дела.

— Нет, ты ошибаешься, — широко улыбнулся он. — Дела мои могут подождать.

— Неужели?

— Точно. Ты обещала напоить меня чаем с вареньем. Это раз. И я еще не узнал имени этой очаровательной пожилой дамы. Это два.

— Неужели не узнал? — ужаснулась Кристина, трагически всплеснув руками. — Какое несчастье!

Глядя на них, Анжелика Федоровна уже минуту заливалась тихим старческим смехом.

— Перестаньте сию минуту ссориться! — приказала она, вытирая слезы. — Ну сущие дети! Кристина, налей гостю чаю и достань из шкафа баночку меда. И булку не забудь.

— Жив он будет и без меда, — проворчала Кристина, все же подходя к шкафу.

— Я варенье люблю, — с вожделением напомнил Тимофей снова, — э-э… как вас все-таки зовут, простите?

— Анжелика Федоровна, — качнула седой головой старуха — У вас действительно веселый нрав, молодой человек.

— Благодарю покорно.

Кристина в это время, словно плохая буфетчица, с грохотом поставила перед ним чайник.

— Спасибо, — очаровательно улыбнулся он ей.

— Не за что, — столь же очаровательно ответила она.

Анжелика Федоровна вдруг заметила на холодильнике букет.

— Боже! Какая прелесть! Кристина, сейчас же неси из буфета вазу. Ту, что с красными прожилками. Она устойчивее. Я всегда ставила в нее букеты от поклонников.

— Сегодня Кристина прямо нарасхват, — с мрачным удовлетворением хмыкнула та, выходя из кухни.

— Пейте же чай. Пейте, пейте, — кивнула старуха на чашку — Или, быть может, хотите что-нибудь покрепче?

— Нет, нет, я за рулем.

— Понятно. Могу я спросить, как давно вы знаете Кристину?

— Мгновение и вечность, уважаемая Анжелика Федоровна.

— Поэтично, но туманно. А вы ловкач! — погрозила она пальцем.

— Как вы догадались? — шепнул он.

— Манера ловкача — пустить пыль в глаза, рассеять внимание, вскружить голову. Ничего нового. Только приемы разные. Но мне не хотелось бы, чтобы свою ловкость вы демонстрировали на Кристине. Она не говорила, но я чувствую: в ее жизни было нечто такое, что даже смех не может скрыть. И это всегда с ней. Помните об этом.

— Буду, — кивнул он серьезно в тот самый момент, когда Кристина вернулась с вазой.

— Что он будет, Анжелика Федоровна? Может, он еще и супчика хочет?

— Мы говорили о другом, — уклончиво ответила хозяйка квартиры.

— Я, пожалуй, пойду, — встал Тимофей.

— Одного я тебя ни в коем случае не отпущу, — запротестовала Кристина, отправляясь одеваться. — У меня к тебе масса вопросов.

— Может, ты задашь их мне в следующий раз?

— Следующего раза может и не быть, вот какая штука, понимаешь, — отозвалась она из прихожей. — Поэтому мы уж лучше обсудим все сразу. Чтобы не мучиться.