Осенняя женщина - Анна Климова

Кристина вдруг вспомнила о своей находке во время давешней уборки и, решив загладить свою вину, сказала:

— Знаете, я тут утром на антресолях нашла кое-что. Еще подумала: чего они в коробке пылятся? Это же глупо.

— Что ты такого нашла? — улыбнулась старуха.

— Сейчас, подождите!

Кристина сбегала в библиотеку за лесенкой, приставила ее к антресолям в коридоре и взобралась наверх.

— Я только взглянула и больше не трогала. А тут вы сказали про фотографии, я и вспомнила, — крикнула она, потом вернулась с большой и пыльной обувной коробкой в руках. — Вот.

Анжелика Федоровна оставила карты и подвинула коробку к себе. Открыла крышку и тут же воскликнула, прикрыв сухой рукой рот. На ее глазах появились слезы.

— Что с вами, Анжелика Федоровна? — испугалась Кристина. — Может, дать лекарство?

— Нет, нет, все хорошо, деточка. Все хорошо. Господи, наконец-то! Они!

Старуха дрожащими руками вытащила из коробки черно-белые фотографии, те самые, которые она видела в своих тревожных снах, уже казавшиеся ей плодом воображения. Проклятая корова собрала их все и спрятала, следуя какой-то своей дурной логике. Дура деревенская! Разве можно отбирать у человека его память?

На фотографии, лежавшей поверх всех, была изображена молодая очаровательная девушка с задорным лицом гимназистки. Она держала у груди цветы и смотрела в прекрасную даль. Ни тени тревоги, ни капли беспокойства не читалось в ее взгляде. Только свет и радость.

— Мне здесь семнадцать лет, — утирая слезы, пояснила Анжелика Федоровна. — Я уже училась в консерватории в Москве. Поступила туда сразу после возвращения из эвакуации. Как сейчас помню майский день сорок шестого года. Мы с девчонками пришли в салон сфотографироваться. Там был забавный фотограф. Он все смешил меня и одновременно ругал, чтобы я не смеялась. Потом приглашал в ресторан, но я, конечно, напрочь отказала. Он казался мне старым, хотя и милым. А вот дипломный концерт в консерватории. Я чуть не потеряла голос перед своим выходом, так волновалась. Я была ужасно хорошенькая и очень серьезная девушка. Мечтала о Большом. О поклонниках как-то не задумывалась. Хотя все наши девчонки о них только и говорили. Мол, как я хочу, чтобы мне дарили цветы и шоколадные конфеты. Конфеты и цветы! Мне это казалось вульгарным. Разве можно променять искусство на коробку с конфетами?

Неожиданно в дверь позвонили. Анжелика Федоровна испуганно застыла.

— Боже, это Зойка! Быстрее спрячь коробку! Спрячь! Нет, лучше я!

— Это не Зойка. У Зойки свои ключи, — Кристину невольно позабавили причуды старухи, боявшейся обнаружить при своей «компаньонке» старые фотографии. Да, квартирка, конечно, странная.

Кристина оставила старуху, спешно заталкивавшую фотографии в комод, и пошла открывать.

На пороге она обнаружила молодого человека с… огромным букетом цветов и коробкой конфет.

— Слушаю вас, — первой заговорила Кристина, но тут вдруг ее озарило, как будто забытая песня обрела нужную тональность. — Это снова ты?

— Это снова я. А это тебе, — улыбнувшись, ответил молодой человек и подал ей через порог букет.

— Мне? Зачем?

— Обычно женщины не задают таких вопросов. А вообще, насколько я знаю, цветы полагаются для красоты. Во всяком случае, полагались до этого времени. Тебе они нравятся?

Она кивнула.

— Да, красивые. Что ж, заходи.

— А можно?

— Не уверена в этом, но не захлопывать же мне перед своим спасителем дверь. Заходи, заходи. Не бойся.

— Я на минутку, — словно оправдываясь, проговорил он, переступая порог. — Только узнать, все ли у тебя в порядке.

— Я в абсолютном порядке. Если тебя это так волнует. Проходи на кухню. Вот сюда.

Кристина подталкивала его вперед себя совершенно безбоязненно и бесцеремонно. Силой усадила на табурет и молча поставила перед ним чашку.

Незнакомец с улыбкой наблюдал за нею.

— Кристина, кто там пришел? — донесся из комнат тревожный голос Анжелики Федоровны.

— Это ко мне! — Кристина повернулась к парню и переспросила: — Тебе чай с сахаром или без?

— Прямо так сразу?

— А что такое? Ты же мой спаситель, — пожала она плечами. — Так что ты хочешь к чаю?

— Я люблю чай с вареньем. Земляничным.

Кристина на мгновение замерла посреди кухни, пристально вглядываясь в своего гостя, и подозрительно спросила:

— Я тебя, случайно, не могла видеть раньше? До сегодняшнего дня — я имею в виду?

Гость как-то смущенно отвел взгляд.

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Странно. Мне кажется, я тебя помню. Где я могла тебя видеть? А? Не ты ли недавно изображал клоуна в нашем детском саду?

— Клоуна? Ты меня с кем-то путаешь.

— Ой, только вот этого не надо! Я узнала твой голос. И в связи с этим возникает справедливый вопрос: как это понимать? Сначала явился в виде клоуна, а теперь ты спаситель и нежданный гость, требующий к чаю земляничное варенье.

— Ничего я не требовал!

— Это частности. Ты не отвлекайся и отвечай на вопрос.

— Кажется, я попался, — засмеялся парень, смущенно приглаживая ладонью коротко остриженные волосы. — Признаться, меня в жизни никто так быстро не раскалывал! Ты первая.

— Это что, такой комплимент?

— Извини, ничего лучшего пока в голову не приходит. Наверное, ты попросишь меня уйти…

— Еще чего! Теперь уж не вырвешься. Во-первых, я хочу знать, что это за фокусы. А во-вторых, ты не получил свое варенье.

— Мне что-то расхотелось.

— Ничего, аппетит приходит во время еды, — Кристина заглянула в холодильник и безапелляционно сообщила: — Так, варенья нет, будешь есть повидло.

— Послушай, ты, кажется, меня не так поняла…

— А как я должна тебя понять? — спросила Кристина, открывая форточку и вытаскивая из сумочки сигареты.

— Ну, я не задумал ничего плохого. Согласись — большой плюс.

— Плюс к чему?

— К остальным моим достоинствам.

— Твои достоинства меня пока никак не волнуют. Меня волнует другое: как ты узнал про этот адрес?

— Я, прошу прощения, очаровал вашу заведующую.

— Понятно, — кивнула Кристина. — А теперь быстро колись, кто ты и зачем меня преследуешь?

— Я не преследую, — пожал он плечами и кивнул на букет. — Может, поставишь цветы в воду?

— Не заговаривай мне зубы, — отрезала Кристина, не в силах справиться с зажигалкой.

Он встал, взял спички рядом с газовой плитой и поднес огонек к ее сигарете.