После ссоры - Анна Тодд

Тесса

Хардин бледнеет. Потирает руками колени. Проводит рукой по волосам. Смотрит в потолок, а затем снова опускает взгляд. Глубоко внутри он, наверное, надеется, что это поможет избежать беседы.

Но наконец начинает:

– Еще в Англии у меня была дерьмовая компания друзей. Думаю, они были такими, как Джейс… Мы придумали такую штуку… типа игры. Выбирали девушек друг для друга и соревновались, кто первым трахнет свою.

Внутри у меня все обрывается.

– На следующей неделе победившему доставалась самая горячая штучка, ну, и еще деньги…

– И сколько недель это длилось? – с печалью спрашиваю я.

Я не хочу этого знать, но должна.

– Прошло всего пять недель, прежде чем та девушка…

– Натали, – говорю я, связывая факты воедино.

Хардин смотрит куда-то в окно.

– Да… последней была Натали.

– И что ты с ней сделал? – Я боюсь услышать его ответ.

– На третьей неделе… Джеймс решил, что Мартин нам врет, и решил, что нужно доказательство…

Доказательство. Это слово будет преследовать меня вечно. Вспоминаю о запачканной кровью простыне, и грудь разрывается от боли.

– Не такие доказательства… – Он понял, о чем я думаю. – Фотографии…

Я открываю рот от удивления.

– Фотографии?

– И видео… – признается он, закрывая лицо руками.

Видео?

– Ты записывал секс с кем-то на видео? Она знала об этом? – спрашиваю я. Но ответ мне известен даже прежде, чем он качает головой. – Как ты мог? Как ты мог так поступить с кем-то? – Я начинаю плакать.

Меня поражает внезапная мысль, что я совсем не знаю Хардина, и я с трудом сглатываю комок, застрявший в горле. Я неосознанно отодвигаюсь от него и вижу, как его глаза наполняются болью.

– Не знаю… мне просто было все равно. Это было развлечением… ну, не совсем развлечением, но меня это никак не беспокоило.

Его честность словно ножом вонзается в мое сердце, и впервые я жалею, что он решил не скрывать это от меня.

– И что случилось с Натали? – спрашиваю я резко и вытираю слезы.

– Когда Джеймс посмотрел видео с ней… Он захотел сам ее трахнуть. А когда она ему отказала, он всем показал это видео.

– О господи! Бедняга. – Мне так жаль, что они сделали с ней такое – что Хардин поступил с ней так.

– Видео распространилось так быстро, что ее родители узнали о случившемся в тот же день. Ее семья занимала серьезное положение в их религиозной общине… и эту новость они восприняли не лучшим образом. Натали выгнали из дома, но слухи распространились, и частный университет, куда она собиралась поступать, отказал ей в стипендии.

– Ты разрушил ей жизнь, – тихо говорю я.

Хардин разрушил жизнь этой девушки так же, как мог разрушить мою. Ждет ли меня подобная судьба? Или я уже стала как она?

Я смотрю на него.

– Ты говорил, что никогда раньше не был с девственницей.

– Она не была девственницей. До этого уже спала с одним парнем. Но именно из-за всего этого мама отправила меня сюда. Там все знали об этой истории. Меня нет на видео. То есть это я ее трахал, но меня не видно – заметны только тату на моей руке. – Он ударяет сжатым кулаком по ладони. – Вот этим я и известен в родном городе…

Голова кругом.

– Что она сказала, когда узнала, как ты поступил с ней?

– Сказала, что влюбилась в меня… и попросилась пожить, пока она не найдет себе другое место.

– Ты согласился?

Он качает головой.

– Почему?

– Потому что не хотел. Мне не было до нее никакого дела.

– Как ты можешь так равнодушно об этом говорить? Ты что, не понимаешь, что ты с ней сделал? Ты ее обманул. Ты занимался с ней сексом и записал это на видео. Ты показал это своим друзьям и практически всей школе, и она лишилась стипендии и семьи – из-за тебя! А потом ты не нашел в себе ни капли жалости, чтобы помочь ей, когда ей некуда было пойти? – кричу я и встаю. – Где она сейчас? Что с ней стало?

– Не знаю. Я этим не интересовался.

Самое ужасное – каким обыденным и равнодушным тоном он это говорит. Это отвратительно. Я вижу закономерность, вижу сходство между мной и Натали. Мне тоже некуда было пойти из-за Хардина. Мои отношения с матерью разрушились из-за Хардина. Я влюбилась в него, когда он вел со мной свою грязную игру.

Хардин тоже поднимается, но не подходит близко, сохраняя дистанцию между нами.

– О боже мой… – меня трясет. – Ты и меня снимал на видео, снимал?

– Нет! Господи, нет! Я бы никогда такого с тобой не сделал! Тесса, клянусь богом, я не делал этого.

Глубоко внутри я верю его словам – по крайней мере этим, – хотя не должна.

– Сколько еще их было? – спрашиваю я.

– В смысле, сколько еще?