Страсть Зверя Пустыни - Леона Хард

Артур в заключительный раз смерил меня своим темным, выворачивающим душу взглядом и решительно направился к Августине, оставив меня здесь.  Одну в коридоре.   Униженную, оскорбленную и выброшенную за ненадобностью. У меня не было времени обуздать эмоции или решить, как должно поступить, поэтому я решилась сейчас или никогда.

- Если ты сейчас не поднимешься со мной… - мой голос резко повысился и эхом прокатился вдоль каменных стен дворца. Он стал гораздо холоднее и грубее, чем обычно.  Таким, которым я прежде разговаривала со своим заклятым врагом. Должно быть, интонация привлекла Артура и вынудила его развернуться на половине пути к милой Августине.

За его спиной вновь раздражающе мелькнул силуэт Августины, которая нагло и откровенно подслушивала и, как собачка, ожидала возвращения своего любимого хозяина.  Не помню, когда последний раз ощущала подобную ярость.  Перед глазами проплыла красная ослепляющая меня пелена ярости  и наполнила голос еще более холодной яростью.

Несмотря на всю его злость, направленную на меня, несмотря на все угрозы я поставила условие. Одно единственное. Важное для меня условие:

- Твои дела закончены, последние пятнадцать минут ты наблюдал за моими танцами. Если ты не поднимешься со мной в наши покои, а останешься здесь, - кивнула в направлении Августины, после чего завершила свое условие угрозой. -  То можешь забыть обо мне и что я живу в твоем дворце. Клянусь, впредь ты не услышишь от меня ниодного слова. Я буду матерью твоего ребенка, но не более того.

Он сорвался с места, резко направился обратно ко мне. И с каждым его шагом казалось что мощное мужское тело заполняло собой коридор, обкрадывало оставшийся свет  в ночной темноте дворца и задавливало своей тенью и мощью. Артур припер меня к стене, а затем взглянул сверху-вниз и ответил на мой ультиматум:

- Отродье, ты посмела поставить мне условие? Ты! Мне!? Я не верю своим ушам, - каждое слово сопровождалось бурным дыханием. От обуревавшей его ярости он тяжело дышал, но все слова и вопросы произносились достаточно тихо и очень вкрадчиво, чтобы было понятно и хорошо слышно. А руки и плечи, бугрящиеся от напряжения  мышцама, излучали мощнейшую угрозу. Словно его тело сейчас внутренне было готов разорваться.

- Ты никто, чтобы ставить мне условия! - без подготовки он припечатал меня простой истиной к стене, после чего добил мощным ударом. - Не существует на свете человека, имеющего право мне приказывать или что-то советовать. Не будь глупой, ты не являешься исключением.

Я посмотрела на него снизу-вверх, пытаясь увидеть немного сомнений в его глазах, но там ничего не было. Никакого сомнения в принятом решении.

Понимал ли он, что я не шутила и хоронила "нас"?

Или ему все равно?

Или считал, что из-за сына стану безропотно молчать?

Больше он слова не сказал и, не обернувшись, ушел к Августине. Милой, образованной принцессе.

А я молча понаблюдала за ними: за их встречей, за их совместным уходом, прислушалась к едва слышным голосам.

В тот момент я словно примерзла к полу, а от ледяной стены через поры кожи внутрь меня змеей проник лютый холод, который в дальнейшем вызвал озноб и образование толстой ледяной корки вокруг ребер и груди.

Глава 41

POV Лилия

Ночь оказывается может быть бесконечной, а не как последние несколько упоительных дней, наполненных эмоциями, скоротечной. А еще бывает пустой и одинокой. Холодной, мрачной.

Сегодня даже минуты передвижения по пустым коридорам дворца до лестницы, ведущей к третьему этажу, показались вечными.

По ступеням я поднималась непривычно грузно, словно мое тело резко набрало массу и с огромной тяжестью давило на ноги и не давало мне нормально передвигаться. Чувство немощности полностью завладело мной и не отпускало во время всего прохода.

Чтобы облегчить ходьбу, пришлось опереться ладонью о прохладную стену и  в таком состоянии подниматься по многочисленным ступеням.  С каждым шагом отдаляясь, я обрезала нить, повязавшую нас с Артуром. Как же много нитей оказалось между нами. Как сильно потянуло назад. Обратно к Артуру. Вернуться за ним...  Как же много сил пришлось приложить, чтобы не оглянуться и дойти до третьего этажа.

Стража опустила мечи, позволив беспрепятственно пройти в жилой коридор. Темный и непривычно-холодный в ночной час. В столь позднее время слышно легкое посапывание и причмокивание ребят, а в остальном тихо и одиноко.

На тень, мелькнувшую сбоку я не отреагировала, лишь мазнула по ней бесстрастным взглядом и продолжила хмельной путь к своим покоям.

- Ты чего шляешься в такое время!? Сыновей наших разбудишь! Будь уверена, я доложу Артуру о твоих ночных похождениях! - на угрозу Тиль я лишь лениво отвернулась, ничего не сказав, и направилась дальше по коридору, слыша позади грозное бурчание. Недовольное бормотание не прекращалось, но я не ответила на очевидную провокацию: не улыбалась над ее глупостью, как прежде; не прослушала ее с нотками снисходительности или превосходства.  Сегодня я прошла мимо.

Голос Тиль внезапно обрел силы и прозвучал с наигранной радостью. Теперь уже она не боялась разбудить наших детей и заговорила гораздо громче:

- Не может быть!? Артур вышвырнул тебя!? О, красные пески, какая радость! - унизительный смех ударил в спину, отчего я ощутила новое давление в область груди. Будто небольшой кулак хорошенько врезал в сердце и отступил, ускорив пульс. Одно дело, когда сама осознаешь и другое, когда другие делают такой же вывод и больно ударяют правдой.

Не дав понять, что она попала точно в цель, я расправила плечи и медленно побрела дальше. Возможно излишне аккуратно и напряженно вдоль воображаемой линии, тянущейся по полу.

В ответ на мое равнодушие, за спиной прозвучала новая порция унижений: аплодисменты, посвященные великому шейху, давшему пинок обыкновенной рабыни, посмевшей возомнить себя принцессой.

- Лилечка, милая, - гнусавый голос нанес новое сквозное ранение. - Я тебя переоценила, дав вашим отношениям приблизительный срок в шесть месяцев, а на деле всё оказалось гораздо хуже - всего пара недель.

Необходимо было сдержаться и не упасть в грязь лицом еще хуже, чем есть. Итак возвращалась позорно изгнанная, что стало очевидным для Тиль, а сейчас надо было сохранить остатки гордости. Поэтому, прикрыв веки, я спокойно выдохнула. Один раз, второй.

Мне во чтобы то ни стало необходимо сдержаться, а Тиль - важно довести меня до полного возгорания.

Все это она делала с яростью змеи, имеющей острые спицы - зубы, смазанные ядом.

- Ты - худшая любовница Артура на моей памяти. Еще ни к одной любимице настолько быстро он не терял интерес!

А затем смех. Смех...смех. Бесконечный смех, бьющий по некогда гордым плечам. И уже не важно для Тиль услышат дети или нет, главное - позлословить.

Все мои бесконечные вдохи и беззаботные выдохи провалились. Попытки отречься от обстановки и постараться не слышать