Прости за любовь - Федерико Моччиа

– Любимый… я тебе нравлюсь? Что скажешь?

– Что такое, любовь моя?

– Ты разве не заметил? Я постриглась! И цвет изменила на более темный!

Алессандро встает, подходит к ней и целует в губы.

– Ты стала еще красивее, если только это возможно, любимая моя… – Елена, улыбаясь, выходит. Уверенная в себе. Слишком уверенная. Может быть, в этом и была моя ошибка? Что давал ей чересчур много уверенности в себе?

– Прошу.

– Что?

– Ваш бокал, пожалуйста! – Официант протягивает ему вино, и воспоминание исчезает.

– Спасибо.

Он пьет и издали видит, что Энрико пристально смотрит на него. Он ему улыбается. Все хорошо, Энрико… все хорошо… Еще и потому, что бывают такие воспоминания, которыми не стоит делиться даже с самыми близкими друзьями. Даже если тебе больно. Боль. Вот именно. В любви боль пропорциональна красоте пережитой тобой истории. Прекрасное изречение. Алессандро снова смотрит на Энрико. «А ты, милый мой друг… будешь ли ты страдать? И насколько велики будут твои страдания?» И он снова ему улыбается. Энрико неуверенно отвечает на его улыбку. Алессандро ставит пустой бокал на столик. Конечно, выдать такое изречение человеку, подозревающему, что ему изменяет жена, – это совсем другое дело. Тогда ты ему не настоящий друг.

Глава сорок вторая

– Эй, покажи-ка!

Олли и Эрика подходят к Ники в душе. Ники намылилась и подставляет под воду глаза, чтобы их промыть.

– Что показать?

– Следы какие-нибудь остались?

– Какие же вы дуры! – И она брызгает на них водой.

Через несколько минут Ники сидит на скамейке в раздевалке. Она утопает в своем халате. Маленьким полотенцем с надписью «Champion» она вытирает себе волосы. Подруги стоят вокруг нее.

– Да блин, ты будешь или нет рассказывать эту свою историю?

– Еще раз? Я же уже все рассказала!

– Да, еще раз! Мне нравится, и меня это возбуждает.

– Да ты больная на всю голову.

– Нет? Ну ладно, скажу тебе правду. – Олли поглядывает на Эрику и Дилетту. – Я лично не верю, что этот тип – такой уж классный жеребец!

Ники срывает с шеи полотенце и пытается стегнуть им Олли, но та быстро отскакивает.

– Ты что, ты чуть не попала мне в лицо! С ума сошла!

– Но почему ты вечно придумываешь то, чего я не говорила?

– Ну ты же сказала, что тебе было классно, что он не торопился, что тебе понравилось, что он довел тебя до предела.

– Олли!

– Ну ты же сама говорила! И что, все это не обозначает жеребца?

– Нет. Еще я говорила, что он нежный, милый, заботливый, деликатный. Именно благодаря этому мне было так хорошо. А ты все извратила.

– Жеребцом, скорее, был ее бывший, Фабио, – вступает в разговор Дилетта.

Олли злобно на нее смотрит:

– А ты-то откуда знаешь?

– Ну, это видно… по его поведению, по походке…

Олли развеселилась:

– А ты-то вообще ни с одним парнем еще не была, что ты можешь понимать? Или ты уже попробовала с этим Фабио Фобия, а нам ничего не сказала?

– Конечно. Скажи тебе – ты будешь слюни пускать…

– Ну, уродина… – Олли хочет ударить ее.

Ники встает между ними.

– Эй, успокойтесь, успокойтесь, Ондочки!

Им с Эрикой удается установить мир. Олли снова садится.

– Вы что, с ума сошли? Как только заходит разговор о мужчинах, вы сразу в бешенство впадаете. У вас гормональная реакция, как у двенадцатилетних.

– Или еще хуже – феромональная[17], – улыбается Эрика.

Олли уставилась на нее:

– Феро – что?

– Надо было слушать сегодня на уроке по химии.

– Я не могла. Мне нужно было рисовать картинки для жеребца.

– Слушайте меня, – Ники снова набрасывает на плечи полотенце, – и запомните хорошенько. Во-первых, ни один мужчина, каким бы он ни был: большим, маленьким, средним, жеребцом или кем там еще, – никогда нас не рассорит. Обещайте.

– Обещаем.

– Во-вторых, мы всегда должны друг другу все рассказывать: о наших планах, мечтах… все – от страхов до радостей. Бывает, люди боятся поделиться чем-то невероятным, потрясающим или неимоверно красивым даже с собственными друзьями. Обещаете?

– Обещаем!

– В-третьих, кто из вас свяжется с Фабио или даже замыслит что-нибудь – горе тому! – Все три подружки удивленно переглядываются. – В смысле, что тогда вы свяжетесь с неисправимым эгоистом. – И она многозначительно смотрит на Олли. – Во всех смыслах этого слова… Раз тебя так это интересует.

Дилетта толкает Олли в бок:

– Как видишь, я хоть и не попробовала, а понимаю побольше тебя…

Олли пожимает плечами, делая противную гримасу. Эрика подходит к Ники.

– А мне Алессандро очень нравится. Классный мен. А сколько ему лет?

– А как по-твоему?

– М-м-м… Двадцать восемь-двадцать девять…

– Скоро будет тридцать семь.

– Что? То есть на двадцать лет больше, чем тебе?

– Почти на двадцать лет. А почему вас так это удивляет?

Олли улыбается.

– Я-то не удивлена, даже наоборот. Меня это возбуждает, я же тебе сказала… Взрослый мужчина… намного старше… Короче, он мне ужасно нравится! А у него нет друга?

– Есть, конечно.

– Не познакомишь?

– Думаю, они все женаты.

– Он тоже? – Эрика с подозрением на нее смотрит.

– Нет.

– Уверена?

– Он несколько месяцев назад расстался со своей подругой. Может быть, они и были женаты…

Олли складывает перед грудью руки и смотрит вверх:

– Боже, он мне нравится еще больше. Слушай, я согласна даже на его женатых друзей. И потом… в случае чего – можно же и развестись… В случае чего…

– А если его бывшая вернется? – спрашивает Эрика.

Ники пытается и ее тоже прихлопнуть полотенцем.

– Да что вы все мне гадости говорите? Сглазить хотите? Несчастье накликать?

– Да что ты!

– С ума сошла?

– Слушай, Олли, если хочешь мне помочь, ты должна еще сделать логотип.

– В смысле?

– Заголовок к твоим рисункам. Мне только что пришла в голову идея. А ты пока подумай о цвете и шрифте.

– Цвет, шрифт… послушайте-ка ее. Я кое-что про рекламу знаю. Это кучу денег стоит.

– И что?

– А то, что ты меня используешь в своих интересах!

Ники садится на скамейку.

– Ну так что ты хочешь, говори.

– Ужин с ним и с его другом.

– О’кей, о’кей, только все твои дела устраивай сама. Я не хочу иметь к этому никакого отношения!

Тут входит тренер.

– Молодцы, девчонки. Все молодцы. Молодец, Дилетта, умница, Ники, хотя и опоздала. – Он подходит к резервным игрокам. – Так. Слушай, я поговорил