Несильно беременна - Степанида Воск

Берг

— Что ты узнал? — я привстал с кровати. От вынужденного лежания болели бока. Никогда не любил болеть. А тем более болеть по чьей-то милости. Каждый день нахождения на больничной койке увеличивал счет, который я собирался выставить моим врагам. Ни одно «доброе дело» не останется безнаказанным. Как только окажусь на родине, так сразу и приступлю к раздаче слонов моим недоброжелателям.

— Тебе уже разрешили подниматься? — спросил Игнат, вольготно усаживаясь в кресло для посетителей.

Он расстегнул пуговицу пиджака, отбросив полы в стороны. Внимательным взглядом изучил обстановку палаты. Привычка, оставшаяся с ментовских времен.

С Игнатом мы познакомились давно при крайне неприятных обстоятельствах, когда он еще носил погоны. С тех пор много воды утекло. Случайное знакомство перетекло в более близкие отношения.

— Мне никто и не запрещал, — заявил недовольно, усаживаясь. — Давай ближе к делу. Узнал что-нибудь?

— Его с того света достали, а он о бабе думает, — усмехнулся Игнат. — Неужели она того стоит? Расскажи, чем тебя зацепила?

Интерес светился в глазах приятеля. Впервые на его памяти я требовал невозможного.

— Не тяни, — недовольно рыкнул, напряженно ожидая ответа.

Я вызвал Игната, сорвав с отдыха на берегу теплого моря, причем в первый день после прилета. Он имел право злиться на меня.

Мог ему это позволить. Однако недолго. В пределах разумного.

— Ее нет в стране, — ответил коротко Игнат.

За способность выдавать информацию огрызками иной раз его хотелось пристукнуть. Или дать кулаком в глаз. Пока мне удавалось сдерживаться. Надолго ли? Кулаки так и чесались поучить Игната уму разуму. Чтобы в следующий раз был более скор на отдачу добытых сведений.

— Это все, что ты узнал? — мне не терпелось узнать подробности.

— Заметь, не так-то просто искать иголку в стогу сена, не зная есть она там или нет.

Иногда на Игната нападала меланхолия пополам с философией. Похоже, что настал один из дней, когда это случилось.

— Ты пришел, чтобы помотать мне нервы? — спросил, вместо того, чтобы сунуть в ухо.

— Имею я право на компенсацию за испорченный отдых? В кои-то веки выбрался в жаркие страны и тут ты со своим «срочно-обморочно».

В этом был весь Игнат. Он мог часами бесить меня, выдавая в час по чайной ложке нужную информацию. При этом лучше его в своем роде не было. Если что-то можно было разыскать, то он непременно это отыщет. Только ему я мог доверить расследование столь щекотливого дела.

— Сейчас заплачу, — я скорчил жалостливую мину.

— Ее вывезли из страны ночным рейсом в контейнере вместе с животными цирка, — Игнат следил за моей реакцией, начав без перехода рассказывать о результатах расследования.

Руки сами собой сжались в кулаки, когда представил через что пришлось пройти Марине.

— Кто? Выяснил? — словесная перепалка была в прошлом. Меня интересовали только факты.

— Розанов.

Скрежет зубов неприятно царапнул слух. Не обратил на него никакого внимания. Слишком серьезные обвинения были произнесены.

— Я его в порошок сотру, — прошипел, чувствуя, как в кровь впрыскивается адреналин. Будь Розанов рядом, я бы ему шею свернул. Голыми руками. Как он прикоснуться к Марине? К моей Марине. Да он кровью умоется. Я ему устрою. Это война.