Просроченное завтра - Ольга Горышина

— Сколько ты их уже приняла?

— Слушай, не задавай вопросы, а делай. Фельдшер тут нашелся. Шляешься непонятно где, когда нужен. А являешься, так воды даже не допросишься!

Макс поставил сапог за диван и встал подле двери, расставив ноги.

— Слушай, Полина. Я понимаю, что тебе сейчас плохо. Но, может, хватит хамить, а? Я все сделаю. Только разговаривай со мной по-человечески, ладно?

Она глянула на него в упор, но промолчала. Он вынул из упаковки таблетку и протянул ей на ладони.

— Дай две, — попросила Полина тихо, и он так же тихо, но твердо отказал:

— Если так сильно болит, надо врача вызывать, а не травить себя.

Она запила таблетку и откинулась на валик дивана.

— Делай быстрее.

Макс осторожно выдавил на палец прозрачный желтоватый гель и начал размазывать по больному пальцу, едва касаясь кожи, и все равно слышал за спиной сдавленное шипение Полины. Когда он заматывал ногу, она пару раз ойкнула в голос, а потом уткнулась в спинку дивана и замерла.

— Полина, а тебе в туалет не надо? Давай я тебя отнесу? Или сможешь на одной ноге допрыгать? Хотя лучше не прыгать, а то в пальцах будет отдавать.

Она согласилась и вцепилась ему в шею. Макс убедился, что в коридоре и на кухне пусто и оставил дверь открытой — иначе им вдвоем было б не поместиться в крошечном туалете.

— Фу, — выдохнула Полина, пытаясь коснуться пяткой больной ноги пола. — Хорошо, что мы уже спим друг с другом, верно? — усмехнулась она. — Иначе, как бы я попросила тебя об этом…

Макс не мог не улыбнуться в ответ. Но улыбка была краткой. Он смотрел на забинтованный палец, и сердце предательски сжималось — а что, если он перетянул или наоборот не дотянул бинт? Какого черта они ждут утра и какого-то Алексея Михайловича?!

— Полина, может не будешь дурить? Давай скорую, а? Я с тобой хоть до утра сидеть буду, а? Там хоть помогут.

— Никто там не поможет. Уложи меня спать и все.

Она вновь повисла на нем, и он кое-как усадил ее на стул, чтобы разобрать диван. Теперь на нем было две подушки. Только раздев и уложив Полину, он решил сходить за чистой футболкой. Дверь открыта — не будет Аленка запираться. Макс на цыпочках подкрался к шкафу и вытащил футболку, ненароком уронив всю стопку. Пока поднимал, глянул на кровать. Идиотка даже не разделась! Таким в девять часов спать ложиться надо, а не со взрослыми мужиками по театрам шляться.

Макс растолкал спящую, и та, хлопая глазами, уселась на кровати.

— Разденься и ляг под одеяло. Ты чего?

Алена тряхнула головой.

— Ничего.

— Ничего? — переспросил он. — Пила, что ли? А-ну говори!

Он тряхнул ее за плечи, но Алена вдруг с невероятной силой оттолкнула брата.

— Макс, сдурел, что ли?! Я сплю! Кто тебя просил меня будить? Я, как собака, устала за эту неделю!

— До такой степени, что не раздеться?

— Да, до такой! Какая тебе разница, в чем я сплю? Уходи!

Но он не закрыл еще дверь, а сестра уже принялась сдирать платье. Еще одна ненормальная на его голову! Они обе говорить нормально разучились… Как хорошо, что Аленка к матери поедет. Может, ей там вправят мозги, которые ей некоторые личности, похоже, вынесли окончательно. Она, по ходу, не только ключи, но и голову забыла где-то. Какой же он все-таки мерзкий… Просто слизняк с манерами рубаха-парня. Держался бы он от Аленки подальше, а то ведь такая дура на все согласится. Ради интереса, как оно со взрослыми богатыми дядьками бывает. А как бывает, всем ясно. Только каждая думает, что с ней будет все иначе. Но матери нельзя трепать нервы. Надо выждать недельку-другую и посмотреть, что этот олень выкинет…

Макс умылся, почистил зубы, но бриться не стал — экзекуций на сегодня довольно. Кровь он пустит себе завтра, а сейчас он бы с удовольствием уснул и ни о чем не думал. Завтра Макс снова хотел встретиться с Антоном. Договорились пересечься возле Никольского собора после утренней службы и пойти к Антону домой поиграть. Летний лед тронулся — Германия уже не кажется чем-то недосягаемым, но если придется ехать с Полиной в травму, а потом везти ее домой, то никакого Антона не будет. Как же его перехватить и предупредить? Непонятно, в котором часу у мужика начинается утро — они недостаточно знакомы, чтобы звонить в любое время дня и ночи, а не пойти Макс не может: личность Антон специфичная. Обидится — не простит. Может, этот Алексей Михайлович отвезет Полину сам? Быстро ее не примут, но ведь она может посидеть в очереди одна? Он только к Никольскому и сразу к ней. Тачку поймает. Только бы она не обиделась. С нее станется. Гордая, где не надо.

Макс осторожно прилег на самый край дивана. Полина не спала то ли из-за ноги, то ли из-за него.

— Я, кажется, опять с сестрой поругался. Какая-то совсем нервная она стала. Во время экзаменов и то спокойнее была, — начал Макс, чтобы не молчать.

Полина прижалась головой к его плечу.

— Мне кажется, что у нее действительно проблемы. Она влюбилась. Только орешек не по ее молочным зубкам. Понимает, что он попользуется ею и выбросит. Хочется и колется, как говорится.

Макс глядел в потолок.

— Моя сестра не влюбится. В него так уж точно. Она прагматичная особа. Даже непонятно, в кого такая уродилась. Одного боюсь, что она не понимает, что он не мальчик и хорошо умеет считать потраченные на бабу деньги. Заставит ведь отработать по полной нашу дуру. У него взгляд зверя, а он все под ягненка косит. Неужели кто-то верит, что он хороший?

— Твоя сестра, например. Она ему верит. Не верила бы, не ходила бы с ним. Но ты зря психуешь. Надо один раз ошибиться, чтоб в другой повезло.

— Она уже один раз ошиблась. А ей до сих пор не везет.

— Тогда и проблемы нет. Одним больше, одним меньше… Чего ты заводишься?

— Да потому что она мне сестра. Сколько раз повторять?

Макс отвернулся и уткнулся лицом в покатый край дивана. Одним больше, одним меньше… Так можно сказать и про нее… Одной больше… Серьезные отношения не начинаются с криков и оскорблений. А Полина и по нему, и по Аленке уже не раз проехалась… Только руки у нее удивительно нежные, но сейчас она не обняла. Не может повернуться, а обнять ее самому тоже не дело — заденешь еще ногу. Пусть лежит так до утра, а утром ясно будет, что с пальцем.

Только утром ничего не прояснилось. Макс размотал бинт — кожа сияла всеми цветами радуги, а дотронуться до пальца Полина ему не позволила. Снова пришлось вести ее в туалет и ванную, предварительно прося соседей уйти к себе в комнату. Алена свалила раньше, чем они с Полиной проснулись. Он помог Полине влезть в штаны и уселся рядом ждать приезда администратора. Надо было сказать про встречу, позвонить он не успел, но Полина выглядела такой несчастной, что Макс не решился открыть рот.