Последняя любовь Аскольда - Наталья Шатрова

– Что тебе от меня надо?

– Сейчас узнаешь, ведьма! – прошипел он и стал подниматься, не отпуская ее.

Но Ярина не собиралась так просто сдаваться, стала неистово сопротивляться, извиваться. Бобыль, разозлившись, ударил ее. Ярина снова села в пыль, окутавшись серым облаком.

– Сюда! Я ведьму поймал! – заорал мужчина что было силы. – Все сюда!

Народ сбежался быстро. Ярина никак не могла прийти в себя от удара. Перед глазами все плыло и покачивалось. Лица людей расплывались, страшные слова обвинения смутно доходили до сознания, но женщина все же попыталась образумить беснующихся сельчан.

– Люди добрые, не вините меня! Я не травила скот.

– Как же, поверили мы ведьме! А кто внука старосты отравил?

– Да меня позвали уже к больному. Я ребенка не видела до этого ни разу.

– Больной, да не отравленный. Он после твоей травы сразу помер!

Ярина заплакала, осознавая, что беспомощна перед дикими несправедливыми обвинениями.

– Да что с ней лясы точить! – раздались гневные выкрики. – В озеро ее.

– Правильно! Пусть захлебнется своей отравленной водой.

– Хватай ведьму!

– В озеро! В озеро ее!

Несколько рук подхватили Ярину и поволокли по пыльной земле. Она не сопротивлялась, вовремя сообразив, что этим только разозлит толпу еще больше. Вскоре Ярина покрылась серым налетом. Пыль набилась в рот, нос, мешала дышать. Першило в горле. Перед глазами поплыл сплошной серый туман.

Бажан возвращался к себе в Оргощ из Любеча, куда князь Олег созывал окрестных князьков на соботку. Бажан тоже съездил: поглядеть на варяга, послушать, что скажет. Варяги звали к себе на службу, им люди нужны для захвата Киева. Но Бажан знал, что большой богатый город хорошо охраняется и неприступен.

Князь Олег после соботки отплыл на военных ладьях, оставив в Любече наместника. Всем, кто надумает присоединиться к походу со своей дружиной, предложил собираться к Киеву. А Бажана новгородский князь даже похлопал по плечу, предлагая службу у себя после взятия Киева.

Князь ехал и думал: принять или не принять предложение Олега? С одной стороны, интересно на мир поглядеть, в дальних странах побывать, а новгородский князь намекал, что Киев – это не предел его походов. С другой стороны, война – это не только богатства и развлечения, но и смерть, и разорение.

Раздумывая, князь не заметил, как вступил на подвластные ему земли, доставшиеся в наследство от отца. Испокон веков его предки были племенными вождями, и титул переходил из поколения в поколение от отца к сыну. Вместе с титулом вождя переходили в вечное пользование и земли.

Городище Оргощ стало большим центром уже при правлении Бажана. Торговля возвысила его, обогатила, и простой вождь по примеру многих стал называть себя князем, чем очень гордился. Но у Оргоща был один недостаток – к нему не вели водные пути. Князь Бажан понимал, что рано или поздно города, стоящие на реках, такие, как Чернигов, затмят своей мощью его родное городище, обрекая его на прозябание, а возможно, и на разрушение.

Но Бажан о большом богатстве не мечтал, а вот силу свою и удаль молодецкую давно хотел проверить, военного опыта набраться. Надоело дома под боком у матушки сидеть. Пора бы действительно стоящим мужским делом заняться, поэтому он всерьез подумывал о предложении князя Олега.

Из раздумий Бажана вывела толпа, маячившая невдалеке у озера.

– Чего это народ собрался? – удивился он, обратившись к старшему мужу.

– Подъедем и посмотрим? – предложил тот.

Небольшой отряд всадников направил коней в сторону озера. По тропе ковылял, опираясь на деревянную клюку, одинокий старик.

– Эй, дед, куда спешишь? – окликнул его старший муж.

– К озеру. Там сейчас ведьму топить будут. Она, вишь, у нас всю скотину потравила.

– Ведьму, говоришь? – удивился Бажан. – Где вы только ее взяли? Я всех ворожей в округе знаю. Ни одна из них вредить людям не стала бы.

– А эта, господин, пришлая ведьма. Чужая. Зимой к вдовице Незване жить напросилась. У-у-у, злющая-чернющая…

Князь невольно вспомнил черноволосое видение. Но, похоже, здесь настоящую ведьму топить собрались – вон все стадо потравила. Зачем ему вмешиваться? Народ знает, что делает. Да и что за нужда глядеть на ведьму? Вдруг перед смертью порчу какую наведет…

Бажан уже было повернул обратно, чтобы ехать своей дорогой, но сердце вдруг защемила тоскливая тревога, и глаза вспомнились – цвета синей ночи.

– Ну что, глянем, как ведьм топят? – обратился он к своему мужу.

– А чего? Посмотрим, – снова согласился тот.

Знал Бажан, что все бывает на свете по воле богов, распоряжающихся жизнями на земле, но впервые поверил в провидение, связывающее судьбы людские невидимыми нитями, когда увидел женщину с камнем на шее. Покрытая пылью, она сидела у самой воды и отчаянно упиралась руками и ногами в песок, не давая столкнуть себя в озеро. Но последние силы покинули ее, и она под напором множества рук заскользила к воде, которая слегка омыла ее лицо.

Дико вскричал Бажан, выхватил из ножен меч, подскакал к сельчанам и снес голову первому попавшему человеку. Люди отпустили Ярину и бросились врассыпную. Окровавленная голова подкатилась к ее ногам. Узнав в ней бобыля, женщина закричала, хотела вскочить на ноги, но камень помешал, потянул ее снова вниз.

Ярина упала прямо на оскаленную, истекающую кровью голову и потеряла сознание.

Люди, узнав Бажана, стали вновь собираться, не понимая, что его так рассердило.

– Почто ты, князь, человека зарубил? – робко спросил староста.

– Чтобы вас быстрее остановить, – ответил Бажан, спешиваясь.

Он снял с шеи женщины веревку, приподнял тело, приложил ухо к груди. Уловив едва различимые удары сердца, обрадовался: жива.

Староста, увидев, что гроза миновала, не унимался:

– Князь, это ведьма. Брось ее. Она и внука моего, и скот потравила. Ее утопить надо.

– Не тебе решать ее судьбу. Я хозяин земли этой, и только я могу творить извод. Почему ты пошел против заведенного предками закона?

Староста понуро опустил голову. Князь прав, лишь он может вершить суд в своей вотчине, а вервь[51]полностью подчиняется князю.

Князь уже не обращал на незадачливого старосту внимания. В полной тишине он вскочил на коня, принял из рук двух дружинников Ярину, усадил перед собой. Придерживая ее одной рукой, а другой держа поводья, тронулся с места.

Бажан не мог поверить, что держит в руках женщину, о которой мечтал последнее время. Неужели Род внял его поклонениям; неужели первородица Лада, богиня любви, услыхала его моленья! Князь ощущал тепло тела под рукой, тихое биение сердца под нежными мягкими грудями. Он прислушался к дыханию. Она должна скоро прийти в себя. Что он ей скажет? Только сейчас он вспомнил, что человек, которого он убил, тот самый, что был рядом с ней на торжище в Оргоще. А вдруг он убил ее мужа? А вдруг мужик не сталкивал ее, а защищал? От этой мысли Бажан покрылся холодным потом. Эта женщина не простит его. Что он натворил?!