Сердце сирены - Кэтрин Болфинч

Интересно, если бы я сейчас сказала про парные татуировки, насколько бы сильно она удивилась?

Но Лесли последняя, о ком стоило волноваться, потому что в следующую секунду произошло то, чего никто не ожидал. Эйдан оказался рядом и, замахнувшись, ударил Матиаса в лицо. Лесли вскрикнула, я отшатнулась, пьяные студенты закричали, подбадривая их, Майк же просто наблюдал, собираясь вмешаться в нужный момент.

А я буквально молилась о том, чтобы у Матиаса при себе не оказалось пистолета. Это бы мне тоже не хотелось потом объяснять никому из своей семьи. Да и вряд ли в Лондоне клан Матиаса так легко бы замял убийство.

Я повернулась к Майку.

– Останови их! – Я была уверена, что Матиас не станет сдерживаться. Но как только Майк подошел к ним, Матиас отпустил Эйдана, что-то сказал ему и направился ко мне.

И я снова встречала его в крови. Только на этот раз кровь принадлежала ему: под глазом темнело пятно, а на щеке красовалась царапина.

Я осторожно коснулась его лица, Матиас поморщился, и тогда я сделала то, чего никогда не должна была делать.

– Идем, – взяла его за руку и повела в сторону дома. Мы пробрались через толпу зевак, свернули на тихую улицу и только тогда замедлились. Тишина показалась даже странной, в ней слышались наши шаги, шлепающие по лужам.

– Больше не носишь с собой оружие? – тихо спросила я, сжав его ладонь.

– Вряд ли студенческая вечеринка – это то место, где мне понадобится пистолет.

– Да ты неплохо справился бы и без него, – фыркнула я. Матиас дернул меня за руку, заставляя остановиться и повернуться к нему. Он небрежно утер кровь рукавом кожаной куртки, размазав ее по лицу.

Даже побитым выглядел красиво.

Мне вдруг захотелось расплакаться от облегчения. Он стоял прямо передо мной, настоящий, живой, не иллюзия из сна. Я могла обнимать его, целовать, могла смеяться над его шутками и прикалываться.

Я обняла его, прижавшись к груди и вслушиваясь в размеренный стук сердца. Матиас опустил ладони на мою талию, они легко пробрались под широкий свитер и коснулись спины, вызывая мурашки.

– Не умеешь ты выбирать друзей, – горячий шепот коснулся макушки, я подняла голову, встречаясь с его взглядом.

– Ты вообще встречался с Лесли.

– Я с ней не встречался, – нахмурился Матиас. – Я брал у нее конспекты.

– Так же, как делал реферат, – я отстранилась и показала в воздухе кавычки, – со мной?

Матиас рассмеялся, но почти сразу поморщился от боли и притянул к себе.

– Ты ни капли не изменилась, маленькая сирена, – вкрадчиво проговорил Матиас, будто знал что-то такое, что еще неизвестно никому в мире. Я тяжело сглотнула, шумно выдохнула и сама его поцеловала, запустив пальцы в светлые волосы и притянув ближе.

В этом мире было еще кое-что, что знала только я. Все внутри меня кричало одно слово из двух букв. «Да». Я хотела, чтобы волшебство между нами длилось не пару недель.

Матиас отстранился, я взяла его за руку, и мы все-таки дошли до моего дома, по пути осыпая друг друга шутками и смехом, прерываясь лишь на короткие поцелуи, которые грозили перерасти во что-то большее.

Об этом я всегда мечтала – о мире, который вы делите на двоих. В нем нет места посторонним, лишним. В нем только двое понимающих друг друга людей. В нем только вы, как в панцире скрытые от всего происходящего. Может быть, поэтому ни Эйдан, ни Лесли не пошли за нами следом. Наша история с Матиасом гораздо сложнее и почему-то казалась правильнее.

Я открыла дверь, пропуская его в квартиру, включила небольшой светильник в коридоре, как делала каждый вечер.

Матиас прошел в гостиную, плюхнулся на диван, будто его совсем и не беспокоила недавняя драка. Я взяла аптечку из ванной и через несколько минут остановилась напротив Матиаса. Его руки почти сразу по-свойски легли на мои бедра. Я выдохнула, подавляя возникшее возбуждение, желание опуститься на его колени и стянуть чертову куртку и свитер.

– Не дергайся, – я достала все нужное из аптечки.

– Могу я потом рассчитывать на поцелуй? – невинно спросил Матиас, поднимая голову и позволяя мне обработать царапину на щеке.

– Может быть, ты заслужишь что-то большее, чем поцелуй, – отозвалась я и легонько подула на рану, пока Матиас внимательно наблюдал за каждым моим действием. Я старалась не обращать на него внимания, но мое лицо то и дело заливалось краской от смущения. Хотя по ощущениям, будто и не было прощания, месяца разлуки и разговора на прошлой неделе. Мы продолжили то, что началось где-то среди моря, на теплых берегах Испании.

Матиас поймал мои руки, забрал вату и пузырек и осторожно поставил их на столик. Он ничего не говорил, рассматривая меня, пытаясь разгадать реакцию на каждое следующее действие. Его ладони прочертили путь от колен до бедер, скользнули под свитер, опалив кожу прохладой и заставив поежиться. Я ухватилась за широкие плечи, когда губы Матиаса коснулись живота, оставляя влажный поцелуй.

И каждое касание отдавало легкостью, плавностью и нежностью, словно он изучал меня, а я откликалась на каждое из них. Если бы Матиас только знал, что творилось в моих мыслях, ему не пришлось бы ничего проверять и изучать.

Я обхватила его щеки, стараясь не сделать больно, наклонилась и поцеловала так, как чувствовала. Так, чтобы он понял, что сейчас происходило где-то у меня под ребрами, буквально разрывая изнутри от переполняющих эмоций.

– Всегда что-то большее, чем поцелуй, красавчик, – переводя дыхание, произнесла я. Этого хватило для того, чтобы Матиас ухмыльнулся и потянул с меня свитер. Теперь от нежности и изучения не осталось ничего. Я сняла с него куртку и джемпер. Мы на секунду замерли, оглядывая одинаковые татуировки на груди.

И кто угодно бы догадался о том, что мы принадлежим друг другу. Мы оставили метки, даже не подозревая об этом, словно кто-то или что-то свыше толкнуло нас в объятия безумия. Я потянулась к его губам. Манящим и желанным.

Я ныряла в хаос, и Матиас спешил следом за мной.

Он легко расстегнул молнию на моих брюках, стянул их, попутно оставляя поцелуи на животе, пока возбуждение бурлило внутри, переливаясь через край, требуя большего.

Матиас усадил меня на колени. Мы продолжали сплетать губы в неясном, жарком танце, блуждая руками везде, где только могли.

Наши обещания больше никогда не встречаться обнулились, они не стоили ни фунта, ни цента, ни любой другой валюты, существующей в мире, потому что желание его касаний и поцелуев было сильнее остального, оно буквально горело на кончиках пальцев.