Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

Я сажусь на стул. Руки всё ещё дрожат. Дима не садится. Он стоит напротив, опираясь руками о столешницу. Смотрит на меня. Тяжело, пристально.

— Мам, — голос глухой, сдавленный. — Ну-ка, покажи.

— Что показать?

— Шею.

Я медленно убираю ворот кофты. Не хотелось бы мне, чтобы он видел эти красные полосы, но уже поздно.

Дима делает шаг ко мне. Наклоняется. Рассматривает. Я чувствую, как его дыхание становится тяжелее.

— Боже, мам, — шепчет он. — У тебя синяки будут. Он же… он же душил тебя по-настоящему. Что произошло? Почему он слетел с катушек? Что вообще творилось в его кабинете? Почему там такой погром, мам?

— Всё уже прошло, — говорю я тихо. — Все нормально.

— Нормально? — он выпрямляется, отходит к окну. Бьёт кулаком по подоконнику. Не сильно, но я слышу глухой звук. — Он поднял на тебя руку, мам. Он схватил тебя за горло. Как после этого он вообще может называть себя мужиком? — цедит он сквозь зубы. — А ещё учил меня на него равняться. Говорил: “Сын, ты должен быть сильным, как я. Держать удар, добиваться своего”. А сам…, — он замолкает. Сглатывает.

— Дима…

— Нет, мам, — он поворачивается ко мне. Глаза блестят. — Я столько лет смотрел на него. Равнялся. Думал, он пример. А он… он просто трус, который бьёт того, кто слабее. Потому что с равными он не справится.

Он тяжело вздыхает. Садится на стул напротив. Опускает голову, проводит ладонями по лицу.

— Приехал называется домой, — бормочет он. — Хотел сюрприз сделать, а тут такое…

— Дим, — я смотрю на него. — Ты же на сборах должен быть. Как ты здесь оказался?

Он поднимает голову. Устало смотрит на меня.

— Отпустили на выходные. Три дня дали. Я…, — он горько усмехается. — Хотел вас порадовать. Думал, приеду, Аня завизжит, ты улыбнёшься. Сюрприз, блин.

Он замолкает на секунду.

— Вот и устроили сюрприз. Только не я, а мне.

— Прости, — шепчу я.

— Тебе не за что извиняться, — жёстко говорит он. — Это он пусть просит прощения.

Дима подаётся вперёд, опирается локтями на стол.

— Мам, — шепчет он. — Он раньше поднимал на тебя руку?

— Нет, — честно отвечаю я. — Никогда. Такое впервые.

— Впервые, — эхом отзывается он. — Тогда, может, ты мне объяснишь, что случилось? Почему он слетел с катушек?

— Послушай, — я выпрямляюсь, стараюсь, чтобы голос звучал твёрже. — Ты уже взрослый, и ты имеешь право знать правду. Всю правду. Какой бы она ни была.

— О чем ты говоришь? — Дима поднимает на меня глаза. — Какую правду я должен знать?

— Я расскажу тебе всё, — говорю я. — С самого начала. А ты… ты просто слушай. Не перебивай. А потом задашь вопросы.

Он молча кивает.

Я делаю глубокий вдох и начинаю говорить.

Глава 42

Вера

Горло всё ещё саднит, но я стараюсь не обращать на это внимания. Машинально провожу пальцами по шее и чувствую под кожей тупую пульсацию. Дима сидит напротив, сцепив руки в замок. Ждет. И я понимаю, что врать или смягчать правду сейчас не имеет смысла.

— Начну с самого начала, — говорю я, и голос звучит глухо, с хрипотцой. — Твой отец… у него есть другая семья. Женщина по имени Настя. И еще у него есть сын Егор. Он одногодка Ани.

Дима не моргает. Только челюсти сжимаются сильнее.

— Я узнала об этом недавно, когда вносила данные в родительский чат. Его мать указала номер отца мальчика для экстренной связи. Это был номер твоего отца.

— Ты уверена? — голос Димы глухой.

— Абсолютно. Он сам признался. Вначале он врал. Сказал, что это номер партнёра по бизнесу. Потом, когда я позвонила Насте, он признался. Но сказал, что это было “один раз”. Что он просто помогал деньгами, — я смотрю на свои руки, которые всё ещё дрожат. — Потом я нашла фотографии. Они путешествовали вместе годами. Она была с ним почти во всех командировках, о которых он мне говорил. Она выкладывала снимки с его рукой, с его часами, которые я подарила. Ты помнишь те часы ручной работы?

Дима кивает.

— Она делала фотографии везде. В ресторанах, в отелях…

Дима отворачивается к окну. Плечи напряжены, спина прямая.

— Ещё он купил ей квартиру, — продолжаю я, чувствуя, как внутри разгорается холодная злость. — Дорогую, в элитном доме в соседнем районе. Я случайно нашла в его кабинете документы, когда собирала бумаги для адвоката. Всё оформлено на неё.

— Сколько? — спрашивает он хрипло.

— Что?

— Сколько он… сколько лет он это скрывает?

— Девять лет, Дима, — я смотрю прямо в его глаза. — А возможно и дольше. Но это точно случилось ни один раз. У него целая параллельная