Измена. Неверное решение - Лила Каттен

Она была счастлива. Я это знал… я это видел.

А когда на одном из очередных обследований она познакомилась с Николаем Васильевичем, моя мама расцвела как женщина.

Мы встретили его вместе, выйдя в магазин. Я помню, как она стеснялась и преуменьшала свои чувства. Ей не хотелось делить свое время с кем-то кроме меня. А я был не против.

Он тоже был хорошим мужчиной, и мне нравилось наблюдать за тем, как она возвращается к жизни.

Помню, как спросил ее, поженятся ли они, на что мама ответила:

– Мы не строим планов, сынок. У меня затишье, у него случился первый рецидив недавно. Мы просто живем, здесь и сейчас, ведь когда еще, если не сейчас?

Все было как она и говорила, а потом, спустя время, все внезапно изменилось. Я даже не успел понять, как потерял ее. Быстро и спешно, будто кто-то там торопился забрать ее у нас.

Это было начало лета. Я собирался ехать к папе и Нине в гости на пару недель. Закончил девятый класс только что. Но так не успел даже выйти из дома. Маме стало плохо ночью. Приехавший утром отец застал в доме скорую.

Позже приехала Нина и моя сестра.

Они пробыли с нами все лето, до самого момента, пока мамы не стало.

Всего три месяца… она слабела на глазах, а нам не оставалось никаких возможностей, кроме как смотреть и терять ее.

Не было ни единого шанса.

С последнего обследования почти сразу пошли метастазы в разные стороны ее организма, и когда пришел срок для нового обследования, было уже слишком поздно.

Я не хотел верить и не хотел уезжать. Протестовал.

Мне было всего пятнадцать, а я уже ненавидел весь мир.

На помощь пришла Нина и ее доброта.

«Антон! Я вижу в тебе не просто мальчика. Я вижу в тебе мужчину, который еще мал по возрасту, но он в тебе уже есть. И я хочу, чтобы ты меня выслушал и услышал…

То, что случилось с твоей мамой это очень несправедливо, и судьба жестоко с ней обошлась…

Но в одном я уверена точно, она тебя очень сильно любила! И ее любовь в твоем сердце… Она воспитала идеального сына для матери. Честного, гордого, справедливого. Но самое главное человека, который любит свою семью. А это были ты и мама. Она говорила мне, как ты ее любишь, она это знала, дорогой.

Позволь нам теперь заботиться о тебе. Я не прошу полюбить нас, вот прям сразу. Нет! Но мы можем стать друзьями…»

Я бросился к ней и крепко обнял, расплакавшись, не дав договорить.

Когда мы уезжали, я пообещал возвращаться в наш дом каждое лето. И я делал именно так все эти годы.

Мы его до сих пор не продали. Не поднимается рука сделать это. Живы воспоминания. И их так много. Как мы впервые сюда приехали. Как я увидел свою комнату… как она стала моей собственной.

Казалось, что большего счастья и быть не может. Оказалось, может. Счастье – еще один прожитый день. Еще одна ее улыбка, прикосновение.

– Мне уже двадцать пять, мама и ты не забыта никем. Ты во всем была права. Я лишь надеюсь, что ты и правда рядом, что ты сама все это видишь… И знаешь, что я тебя люблю.

Я не стал гитаристом, как думал. Это стало моим хобби, не более. Я думал, что буду ученым и исследовать рак, или что-то такое. Но с химией и биологией не сложилось. Зато я изучил закон и стал в итоге юристом. Уже как два года я работаю в фирме отца по производству окон. И мне это нравится.

Спину обхватывает теплый ветер и на мгновение кажется, что она ответила мне…

Затем на плечо ложится мягкая ладонь.

– Я говорила тебе, что она отдала мне это письмо и попросила переписать своей рукой? – спрашивает Нина, встав рядом.

– Нет.

– Так и было. Она была уже очень слаба, ты и сам видел это по почерку. Я не смогла этого сделать. Оставила как есть.

– Спасибо тебе.

Слева встает отец, а Машка пробирается под мою руку и стоит, прижавшись ко мне, обнимая.

– Жаль, я ее не помню так хорошо, как вы, – говорит она.

– Ты была слишком мелкой, – дразню ее, крепче обнимая.

– Она была замечательной, – Нина гладит меня по плечу. – И гордилась бы тобой, как мы все.

– Я знаю. Самой лучшей.

Папа кладет свою ладонь мне на спину и похлопывает.

Я не спрашивал, как вышло, что мама родила меня от него. И почему в итоге Нина и моя мама стали так близки, будто сестры. Мне было интересно однажды, а потом это перестало быть важным.

Я знаю одно, что моя мама объединила нас всех. Умирая, она успела оставить после себя много хорошего. И я всегда буду благодарен ей за то, что она боролась за эту жизнь и отвоевала у нее годы, что мы успели прожить вместе.

И я буду благодарить ее за то, что подарила мне эту жизнь.

Нина, папа и Маша опускают красивые цветы на гранитную плиту и выходят за оградку.

Я глажу ее улыбчивое лицо и улыбаюсь ей в ответ.

– Я люблю тебя, мам.

Мы бредем по дороге на выход, и мой взгляд невольно касается другой оградки с похожим на мамин гранит. Я присматриваюсь и…

– Нина, смотри, это же дядя Коля.

Мы все идем туда.

– И правда, он, – отвечает она. – Смотри на дату смерти. Он умер через года в тот же день, что и Варя. Поэтому ты его не нашел тогда.

– Съездим за цветами? – спрашиваю отца, и он кивает.

– Конечно.

Наверное, я порой все еще злюсь на мир. Злюсь на то, что жизнь моей мамы закончилась так рано.

Но с годами это стало реже происходить. Уверен, она бы не хотела, чтобы я тратил время на свою ненависть. Она умеет разрушать.

Ее не вернешь, и это факт.

Положив цветы, я оборачиваюсь в сторону маминой могилы и улыбаюсь, будто она могла бы меня увидеть и ответить.

«Возможно, в следующий раз, я привезу сюда Веронику – свою девушку. Она бы тебе понравилась, мама я в этом уверен», – думаю напоследок и ухожу.

***

Я помню тебя родная.

Не смог бы вовек забыть.

Наш