Градус любви - Кэнди Стайнер

Друзья будут потрясены.

В городе пойдут сплетни.

Мамино сердце точно будет разбито.

А папа? Понятия не имею, как он воспримет известия. Он отречется от меня, смогу ли я к концу недели вообще относить себя к Барнеттам?

Но в какой-то степени мне было плевать на это, если я освобожусь от человека, который врал на протяжении года.

Возможно, это расстраивало меня сильнее всего: несмотря на тревогу из-за предстоящих событий, я была очень подавлена из-за случившегося. Оказалось, что я совсем не знаю мужчину, с которым готовилась провести остаток жизни. Я хотела не чувствовать боли, хотела, чтобы Ноа, с которым я провела ночь, все исправил, но не выходило.

Я все равно чувствовала себя преданной.

Мое сердце затрепетало при мысли о Ноа, на губах появилась легкая улыбка. Я протянула руку и провела кончиками пальцев по нижней губе, вспоминая свои ощущения, когда Ноа ласкал языком чувствительную кожу.

Как он прикасался ко мне, как занимался со мной любовью…

Я никогда не испытывала ничего подобного.

Почему за одну ночь с этим мужчиной я почувствовала больше страсти и заботы, чем за целый год с тем, за которого собиралась выйти замуж?

Будто понимая, что я думаю о нем, Ноа вытянул руки над головой и положил их на спинку скамьи, а потом ненароком окинул взглядом прихожан, как будто не пытался найти взглядом меня.

Но он нашел.

Когда мы посмотрели друг на друга, все сомнения и страхи померкли.

Он улыбнулся.

Я улыбнулась.

А потом стала отсчитывать минуты, когда снова смогу оказаться в его объятиях.

* * *

– Мам, мы можем поговорить?

Она пекла на кухне свое знаменитое лимонное печенье на встречу женского клуба, которая должна была состояться завтра в церкви. Ее рыжеватые волосы были собраны в неряшливый пучок, что за мамой наблюдалось, только если она переживала, убирала или пекла.

Иногда все перечисленное сразу.

– Конечно, милая. Только отправлю печенье в духовку и снова займемся планом рассадки.

Я переступила с ноги на ногу.

– Вообще-то это не по поводу плана.

– О, – ответила она, открыв духовку и засунув туда противень с печеньем. – Ты хочешь обсудить свадебный реестр? Мы немного отстаем, знаю, но до следующего воскресенья попробуем успеть. Все равно большинство людей покупают подарки в последнюю минуту.

– Мам, – сказала я, сев за кухонным островком. – Это важно.

Я положила подаренное Энтони кольцо на стол, и оно легонько звякнуло, когда металл ударился о гранит. Мама застыла, услышав этот звук.

Она замерла возле раковины, держа одну руку под краном, а второй собираясь включить воду, но так этого и не сделала. Нет, мама просто стояла и смотрела на кольцо, на меня, снова на кольцо – и так по кругу.

Лицо у нее стало бледным, и мама отвернулась к раковине, запястьем нажав на кран, и подставила руки под струю воды.

– Нам еще нужно решить, какие послания ты хочешь услышать на церемонии. Я подумывала о чем-нибудь новом. К Коринфянам читают слишком часто.

Мое сердце сжалось.

– Мам.

– И, знаешь, может, нам стоит выбрать жгуты, как ты и хотела. Вместо коралловой ленты. – Она наспех вытерла руки полотенцем, свисающим с духовки, и принялась наводить порядок. – Ты была права, они смотрятся более стильно.

– Мам.

– А в пятницу у тебя последняя примерка платья. Не забудь.

– Мама!

Она поморщилась и опустила голову, закрыв глаза и зажав в руке губку. Мама покачала головой, не открывая глаз, и я поняла, что мысленно она обращается к Господу, молясь, что я сняла кольцо просто так.

– Пожалуйста, – попросила я, чувствуя, как перехватило дыхание. – Не могла бы ты присесть?

Она шмыгнула носом, бросила губку на стойку и села на табурет напротив меня. Мама не смотрела на меня. Она не сводила взгляда со своих рук, которые теперь сложила на груди, а пальцами правой руки теребила кольцо на левой.

Когда она села, я глубоко вздохнула, готовясь к неизбежному разговору. Папа с Энтони ушли куда-то на целый вечер – наверное, в казино. Я для начала поговорила с Энни, и она помогла мне принять решение: мама первой из семьи должна все узнать. Потом я смогу решить, как поговорить с Энтони, с папой, и придумать, как сообщить новость нашим близким друзьям и семье – и всему городу.

Уж в чем мама превосходила остальных, так это в устранении последствий.

– Мне нужна твоя помощь, – наконец сказала я.

Она приподняла голову и взволнованно посмотрела на меня.

– Вчера я подслушала телефонный разговор Энтони, – объяснила я. На глаза навернулись слезы, и я задрожала так сильно, что попыталась сдержать озноб, зажав руки между бедрами и барным стулом. – Он говорил ужасные слова.

– Мужчины постоянно говорят ужасные слова, – быстро заметила она. – Они глупые. И в половине случаев пьяные.

– Он был трезв.

– Что бы он ни сказал, уверена, это не всерьез.

– Я отменю свадьбу.

Мама зажмурилась и покачала головой, тяжело вздохнув, а потом открыла глаза. Расправила плечи, подняла подбородок и встретилась со мной взглядом.

– Нет, юная леди, ты, разумеется, ничего отменять не станешь.

– Стану. И мне нужна твоя помощь, потому что мы обе знаем, что для этого потребуется много усилий.

– Ты не отменишь свадьбу! – возмущенно прошептала она, словно нас мог кто-то подслушать. – Ты не можешь, – уже спокойнее произнесла мама.

– Он сказал, что точно намеревается мне изменять, – сказала я, стараясь донести новость как можно мягче. – Сказал, что я идеально подхожу на роль послушной жены, которая ему нужна. Сказал, что меня к этому готовили.

– И это правда.

От удивления я открыла рот.

– Мама, но я же не лошадь.

– Нет, ты дочь мэра Стратфорда, а еще ты – Барнетт. Ты осознаешь последствия? Если ты отменишь свадьбу, об этом будет болтать весь город. Из-за тебя наша семья станет посмешищем. Ты нас опозоришь.

– А если я не отменю свадьбу, то всю оставшуюся жизнь буду несчастна.

Мама всплеснула руками и закатила глаза.

– О, бога ради. Ну хочет он отношений на стороне. Думаешь, Энтони – единственный супруг, которому пришла в голову эта мысль? Твой отец в свое время тоже часто менял секретарш – и знаешь что? Меня никогда это не волновало. Потому что это я жила в его доме, растила его детей и обрела жизнь, о которой всегда мечтала. А те девушки, эти потаскухи? – Мама покачала головой. – Милая, там был