Бархатный ангел - Николь Фокс

— Почему?

— Мои колени болят.

Джо хмурится. — Я куплю тебе наколенники.

Мой взгляд падает на Камиллу. Она внимательно наблюдает за их взаимодействием. Легкая улыбка на ее лице кажется вынужденной. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она чувствует себя не в своей тарелке с Джо. Но она не знает, как смириться с этим чувством, поэтому решает выместить его на мне.

— Не будь с ней слишком суров.

Я смотрю в сторону, где сидит моя мать. Она выглядит опустошенной и усталой. Черное повседневное платье, которое на ней надето, немного вымывает ее. Она не прилагала обычных усилий к своей внешности, но я решаю не спрашивать об этом.

Разговоры с мамой в эти дни оборачиваются большими неприятностями, чем пользы.

— Слишком суров для кого?

— Ты знаешь, кто. Это не может быть легко для нее.

— Что? — требую я в обороне. — Тот факт, что она знает, что ее ребенок здесь в безопасности? Каким кошмаром это должно быть для нее.

— Она давно не видела Джо, Исаак, — замечает мама. — Можешь ли ты представить, что встретишься лицом к лицу со своим ребенком спустя годы и почувствуешь, что ты больше не важен в его жизни?

— Мне не нужно это представлять. Я впервые встретил свою дочь всего несколько недель назад. Ей почти шесть лет.

— Для матери все по-другому. Ты не знал, что Джо существует несколько недель назад, — напоминает мне мама. — Камиле пришлось вести отдельную от дочери жизнь с момента ее рождения. Это нелегко…

— Откуда ты знаешь?

— Действительно? — спрашивает она, глядя на меня с поднятыми бровями. — То же самое случилось со мной.

Я закатываю глаза. — Нас никогда не забирали у тебя.

— Не так ли? — она наносит ответный удар. — Мы жили в одном доме, я видела вас обоих каждый день… но вы перестали быть моими сыновьями. И ты стал его.

— Мы — Братва.

Она кивает и устало выдыхает. — Да, ты Братва. А иногда в Братве нет места для женщин, если только его не вырезают мужчины, держащие вожжи. Это было сделано не для меня. Я просто хочу убедиться, что это сделано для Камиллы.

Когда я смотрю на ковер, я понимаю, что Камила смотрит прямо на нас.

Она слышит наш разговор шепотом?

Нет, не думаю. Но она достаточно умна, чтобы понимать, когда ее обсуждают.

Ее глаза мелькают в моих, и я вижу в них безмолвный гнев, скрывающийся прямо под мужественным лицом, которое она пытается изобразить.

— Камила и я… это ненастоящий брак, — говорю я, не сводя с нее глаз.

Мама вздыхает. — Тогда, может быть, тебе стоит воплотить это в реальность.

Я отвожу взгляд от Камилы и поворачиваюсь к маме. — Почему ты поощряешь это?

— Потому что она может сделать тебя сильнее. Она может придать твоей жизни тот баланс, который необходим, чтобы быть больше, чем просто успешным в этом мире.

— Что важнее успеха? — Я спрашиваю.

— Счастье, сынок.

Она встает на ноги и направляется к двери. Джо не замечает ее ухода, потому что она все еще пытается заставить Богдана стать ее ослом.

— Моя красавица, — зовет Камила, ее тон мгновенно становится теплым и заботливым. — Вот, позволь мне завязать тебе волосы. Это бросается в глаза.

Странно смотреть на ее мать Джо. Это зажигает кучу чувств, которых я не ожидаю.

Это не только материнство. Дело в том, что она воспитывает моего ребенка. Я вспоминаю ту ночь, когда была зачата Джо. Такое ощущение, что это было целую жизнь назад и в то же время как вчера.

Секс был страстным. Диким. Анималистическим.

И это создало нечто удивительное.

Джо подходит к Камиле и оборачивается. Я смотрю, как Камила проводит рукой по волосам Джо, прежде чем туго завязать их.

— Так. Все сделано.

— Спасибо, мама.

— Пожалуйста, милая. Хочешь, я прочту тебе сказку? — она спрашивает.

— Нет, все в порядке. Babushka будет читать мне. Она делает это каждую ночь перед тем, как я ложусь.

— Но… я могу сделать это на этот раз?

Я слышу боль в ее голосе. Для нее это значит гораздо больше, чем для Джо. Она готовится к отказу, но молча надеется на большее.

Джо считает это. — Если Babushka устанет, может, тогда ты мне почитаешь.

Камила заставляет улыбнуться на лице. — Звучит как план.

— Ты говорила с тетей Бри?

— Недавно.

— Я тоже хочу поговорить с ней.

Камила кивает. — Мы обязательно поговорим с ней вместе. Хорошо?

Джо кивает. — Хорошо.

Затем она поворачивается и снова сосредотачивает свое внимание на Богдане. Его глаза широко распахиваются, и он делает вид, что потерял сознание. Смеясь, она подбегает к нему и прыгает прямо ему на живот.

— Ох. — он хмыкает.

Джо только сильнее смеется. — Ты не спишь!

— Я пытаюсь.

— Нет нет! Не спи. Сейчас день.

— Некоторые люди спят днем.

— Нет.

— Да, это так.

— Нет.

— Да, это так.

Я выключаю их двоих, когда Камила встает и подходит к сиденью у окна. Она садится рядом со мной там, где минуту назад сидела мама.

— Ему хорошо с ней, — неохотно говорит она.

— Я знаю.

— Как давно она здесь?

— Несколько недель.

— Иисус.

— Посмотри на нее, — авторитетно говорю я. — Она счастлива. Она в безопасности. Что ты еще хочешь?

Ее глаза скользят по моему лицу. — Давай не будем делать этого сейчас.

— Камила…

— Я ей не нужна.

Она делает признание с глубоким вздохом, который, кажется, сотрясает все ее тело. Она заламывает руки, глядя, как Джо и Богдан играют на ковре.

— Конечно нужна.

Она смотрит на меня. — Буду признателен, если ты не будешь мне лгать. Это снисходительно.

— Я снисходителен?

— Я думала, ты об этом знаешь.

— Я всегда знаю, кем я являюсь и когда.

— Я даже не могу понять это предложение.

— Тогда, может быть, нам стоит перестать разговаривать, — огрызаюсь я.

Она смотрит на меня, и я вижу, как выражение ее лица окаменело. Вот вам и терпение.

У меня просто нет этого гена внутри.

Джо подбегает к нам, ее глаза горят от волнения. — Буги сказал, что отведет меня в зоопарк, чтобы посмотреть на настоящих ослов, — говорит она. — Теперь мы можем идти?

— Не сейчас, — говорю я ей. — Но мы определенно можем пойти в какой-то момент.

— Когда? — спрашивает она, явно недовольная моим расплывчатым ответом.

Я улыбаюсь. — Скоро.

Она щурится на меня. — Завтра?

— Посмотрим, Джо. Иди поиграй со своим… с Буги, — вовремя поправляю я себя.

Ее маленькие плечи горбатятся. Затем она осторожно говорит: — Do skorogo.

— Очень хорошо, — хихикаю я, когда Джо разворачивается и