Ночь герцогини - Элоиза Джеймс

Джем догнал ее в тот момент, когда она, выйдя из комнаты Юджинии, спускалась по лестнице.

– А, вот ты где... я везде тебя искал, – запыхавшись, бросил он, видимо, решив сразу, без предисловий, перейти к делу. – Пошли. Игра начинается. Пора.

– Игра? Что еще за игра?

– Примеро[11]. Самая подходящая для тебя игра.

Гарриет, стараясь не отстать, потрусила за ним.

– Что значит – самая подходящая? – спросила она. – Мне нужно собрать вещи.

– Вот уже семь лет подряд я устраиваю для своих гостей игру, – не останавливаясь, бросил он через плечо. – Это традиция. Ты будешь первой женщиной, кого я пригласил.

Гарриет невольно ускорила шаг.

Войдя в небольшую гостиную на втором этаже, она увидела два карточных стола – за одним из них уже сидел Вилльерс.

– Рад видеть вас, – пробормотал он, когда она молча уселась напротив него. Потом поднял глаза на Стрейнджа, и уголки его губ дрогнули в улыбке. – Иногда и у вас, Стрейндж, бывают, заметны проблески здравого смысла, – хмыкнул он.

Гарриет молча огляделась. Стены комнаты были обтянуты темным шелком. У камина собрались четверо или пятеро мужчин. В гостиной почти не было мебели, если не считать двух небольших карточных столов и нескольких удобных кресел.

– Это огромная честь – получить приглашение принял, участие в карточной игре в доме лорда Стрейнджа, – объяснил ей герцог. – Именно поэтому мы всегда называем ее с большой буквы – Игра, так что не удивляйтесь. Мы считаем делом чести не говорить о ней ни с кем, кроме тех, кто уже принимал участие в игре, поэтому я вынужден пока оставить вас в неведении.

– И в чем же состоит эта честь? – Гарриет обратила внимание, что среди приглашенных джентльменов были самые прославленные из профессоров Кембриджа. Заметила она и еще одно знакомое лицо – это был ведущий актер театра в Гайд-парке. Ей случилось беседовать с ним накануне вечером – он признался ей, что ему не по душе роль Гамлета, а потом так подробно, в деталях, перечислил все допущенные автором нелепости, что Гарриет сначала немного опешила, а потом решила, что, вряд ли теперь у нее появится желание вновь посмотреть «Гамлета».

– Об этой игре ходят легенды. Иногда в нее играют четверо, иногда – восемь человек. Кого-то исключают из игры – иногда на один вечер, иной раз навсегда, – но никто и никогда не осмеливается жаловаться или протестовать. Но я знаю, что многие, приехав в Фонтхилл, гостят тут неделями, втайне умирая от желания сделать хотя бы одну ставку в этой игре.

Гарриет снова огляделась. Поуви, обходя собравшихся, предлагал им какой-то рубиново-красный ликер. – В гостиной стоял негромкий гул голосов – все были радостно оживлены.

– Это игра на деньги? – осторожно спросила она.

– Ставки в игре очень высоки, – уклончиво ответил Вилльерс. – Весьма высоки, я бы сказал. Это вас беспокоит?

– Бенджамин как-то раз сказал, что деньги – пустяк по сравнению с тем удовольствием, которое получаешь от самой игры.

– Видите ли, игра в карты несколько отличается от шахматной партии, – подумав, заметил Вилльерс. – Их даже сравнивать нельзя.

– И что это за игра? Как вы сказали... примеро?

– О, я бы сказал, весьма примечательная. Тут нужно обладать... ммм... определенной выдержкой. Умением лгать и блефовать. – Больше он ничего не сказал, и Гарриет поняла, что на этом объяснения закончились. – Взгляните-ка туда, – спустя какое-то время пробормотал он. – Похоже, ваше появление вызвало интерес.

Гарриет, подняв глаза, перехватила устремленный в ее сторону взгляд незнакомого ей мужчины, чье лицо странным образом напоминало волчью морду.

– А вы, полагаю, и есть юный мистер Коуп? – рявкнул он.

Встав из-за стола, Гарриет поклонилась.

– Да, сэр. Вы угадали. Однако у вас преимущество... я пока не знаю, с кем имею честь...

– Лорд Скипуит.

– Лорд Скипуит, – услышала она негромкий голос Вилльерса, – член парламента. Именно ему принадлежит решающее слово в вопросе об Ирландии. Так что вам оказана великая честь, юноша.