Ночь герцогини - Элоиза Джеймс

– Пожалуйста... – повторила она.

– Скажи: поцелуй меня, – потребовал он. Его прелестная амазонка должна научиться облекать свои желания в слова.

– Пожалуйста... – всхлипнула она, – поцелуй меня, пожалуйста...

Леди до мозга костей, восхитился он.

Склонившись к ней, он снова принялся ласкать ее, но теперь уже смелее, потому что среди бессвязных «нет», срывавшихся с ее губ, все чаще слышалось «да».

Одному Богу известно, каких усилий воли ему стоило удержаться от соблазна, овладеть ею немедленно. Но Джем знал, что торопиться нельзя. Сцепив зубы, он терпеливо уговаривал ее, и ласкал, и мучил, не слушая протестов, – и терпение его было вознаграждено. Наконец он почувствовал, как по телу Гарриет прошла судорога, а потом с губ ее сорвался ликующий крик.

Вот оно! Она снова вскрикнула – еще и еще раз, и вдруг тело ее содрогнулось от наслаждения.

– Вот так, милая, – пробормотал он. – Ну же... давай! Гарриет лежала, молча, разглядывая потолок картинной галереи. Перед глазами ее все плыло, Потолок вдруг как будто отодвинулся вверх и закачался... это было похоже на землетрясение.

– Ох...

Джем, склонившись, крепко обнял ее.

– Ты не будешь возражать, если мы займемся любовью? Она молча смотрела не него, не в силах вымолвить ни слова.

Мускулистое бедро прижалось к ней, и из горла Гарриет вырвался сдавленный звук. А потом вдруг ее колени раздвинулись сами собой.

– Я так понимаю, что «да», – пробормотал он. И, уже больше не сдерживаясь, одним резким толчком глубоко вошел в нее.

Это было ни на что не похоже... наслаждение, которое она испытывала, было настолько острым, что у нее, казалось, плавятся кости. Она вся пылала – и вдруг, выгнувшись, резко подняла бедра.

– Вот оно! – низким, гортанным голосом пробормотал Джем. В голосе его слышалось торжество.

В ее глазах он был самым красивым мужчиной в целом мире. Гарриет осторожно коснулась кончиками пальцев его скул, обвела упрямую линию подбородка. Потом руки ее спустились вниз, погладили плечи с рельефно выступающими мускулами, спину, литые бедра. Дрожь удовольствия пробежала по всему его телу.

Он снова рванулся вперед – и, словно в ответ на это, Гарриет призывно подняла бедра.

И еще раз. И еще...

– Теперь ты понимаешь? – глухо, сквозь стиснутые зубы, пробормотал он. Нет, лицо Джема не побагровело – однако на лбу у него выступили крохотные капли пота. Плечи тоже влажно заблестели.

Гарриет украдкой слизнула одну – и почувствовала на губах вкус соли, соли и Джема.

Он продолжал делать ровные, мощные толчки, продвигаясь, все глубже, и Гарриет никак не могла сосредоточиться на том, чтобы хорошенько разглядеть его тело. Постепенно она забыла обо всем – остался лишь огонь, сжигавший ее изнутри. Почему-то вдруг опять вспомнился Бенджамин... к этому времени он наверняка бы уже выдохся, равнодушно подумала Гарриет. А Джем продолжал двигаться так, как будто, и не намерен был останавливаться.

Дышать становилось все труднее. Гарриет почувствовала, что уже не принадлежит себе. Он увлекал ее за собой – и ей оставалось только покорно следовать за ним. Вцепившись в его плечи, она закрыла глаза. Легкие крики то и дело срывались с ее губ.

– Вот оно! – вдруг хрипло повторил он. – Вот оно, Гарриет!

Руки Гарриет, соскользнув с плеч, обхватили его спину. Она чувствовала, как под ее ладонями мощно двигаются его мускулы... ощущала его тело как свое собственное.

Она даже не слышала, как вскрикнул Джем – мир, в котором она жила до сих пор, вдруг раскололся на куски. Могучий вихрь подхватил ее, унося туда, где все возможно – даже наслаждение, которого она до сих пор еще не знала.

И которое она даже представить себе не могла.