Открытки падали с неба - Лина Соле

– Нууу, – он еще раз пролистал все фото, – вот это с бриллиантами ничего. Но девушкам нравится, когда на одном пальце можно и обручальное, и помолвочное носить. Подожди.

Он начал искать в интернете и показывать мне.

– Вот, видишь? То с брюликом вполне подойдет, но обручальное тоже надо в такой стилистике подобрать.

– А с голубым камнем тебе совсем не понравилось? Под ее глаза.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: «Даже не заикайся».

Лёня дождался Инну, они снова тепло обнялись, друг что-то сказал ей на ухо, а она погладила его по плечу и покачала головой. Я мог бы почувствовать ревность, но знал, что это бессмысленно – эти два человека слишком заботились обо мне, тем более у Лёни была особая миссия. Я уже заметил, как он перехватил руки Инны и крепко сжимал ей пальцы, я еле сдерживался со смеху, но проколоться было нельзя.

Через пару минут мы распрощались, Лёня подмигнул мне от самой двери, чтобы Инна не заметила, и вышел.

В тот же вечер он прислал мне фото кольца в красивой бирюзовой упаковке.

Глава 23. Важные события

В субботу днем Инна ушла встречать родителей, сказав, что они сначала зайдут к Дмитрию Романовичу. Я начал быстро приводить себя в порядок: вечером Инна принесла мне свежую одежду, но ни одной рубашки там, естественно, не было, а знакомиться в футболке мне было не по себе, но выбора не оставалось. Поэтому я надел белое поло и черные спортивные брюки, которые никогда раньше не надевал: мама зачем-то мне принесла их в самом начале госпитализации, хотя они были жаркими и не налезали на гипс. Сейчас они были моей самой приличной одеждой, и я мысленно поблагодарил маму. Я причесал волосы, подумав, что надо просить Инну постричь меня, побрызгался одеколоном, слишком усердно, что чихнул от терпкого облака. Расправил простынь, не слезая с кровати, и стал ждать. Не часто мне выпадало счастье знакомиться с родителями девушек. «Редко, но метко», – ироничная мысль намекала, что последний случай меня вообще привел в больницу.

Через минут сорок в палату вошла Инна и, кивнув мне, пропустила в дверь маму с отцом. Я узнал их сразу, поскольку видел на фото в спальне Инны.

– Ну, здравствуйте, Даня! – с порога ко мне направился отец Инны, широко улыбаясь и протягивая руку. Он был таким же рыжим, как и дочь, лицо густо заросло бородой, отчего он казался похожим то ли на доброго гнома из сказки, то ли на веселого викинга.

– Добрый день, Дмитрий Семенович, – я тоже улыбнулся, Инна всегда упоминала юмор и легкость отца. Мы крепко пожали руки.

– Дань, а это моя мама, Анастасия Васильевна.

– Очень приятно, Данил, – она вежливо кивнула и поставила на стул большой пакет. – Мы принесли гостинцы, вас здесь, наверное, не балуют сладостями.

– Спасибо, – я чувствовал себя робким подростком, – вы совершенно правы.

– Данил, в понедельник к вам зайдет адвокат, он один из лучших специалистов в городе и мой давний приятель, он составит иск и будет представлять вас в суде, я обо всем договорилась, – она говорила это буднично, пока доставала на тумбочку небольшой торт и другие вкусности.

– Я даже не знаю, как вас благодарить, Анастасия Васильевна, – я действительно был почтен таким вниманием и участием в моей судьбе.

– Перестаньте, когда есть возможность помочь, надо пользоваться этим.

Мама Инны была довольно красивой женщиной, невысокая, худая, светло-русые волосы чуть ниже плеч и голубые глаза, как у Инны, только немного светлее. Хотя глаза показались мне слишком серьезными, возможно, профессия юриста оставила такой отпечаток: необходимость быть всегда собранной, строгой, иногда даже суровой. Но это не отпугивало, скорее, вносило в мягкую внешность с ласковым голосом какой-то едва уловимый диссонанс.

– Когда на поправку, Даня? – спросил папа Инны.

– Надеюсь, что скоро. Здесь доктора – просто волшебники, вытащили меня, собрали по-новому.

– Инна сказала, что на вас напали, а виновника уже нашли? – спросила мама, хотя наверняка она знала больше, просто как истинный юрист хотела узнать правду от первого лица.

– Все верно, заказное нападение. И заказчик уже под стражей. Хотя будет трудно доказать его вину, он служит в полиции.

– Ничего, Юра и не таких сажал, он вам все расскажет, не беспокойтесь, – ответила мама Инны.

Я немного успокоился. Мы попили чай с тортом. Я уже забыл, насколько вкусной бывает еда, и испытывал самое настоящее блаженство от каждого нежного тающего во рту кусочка. Инна принесла новую упаковку клубнично-мятного чая и часто подливала его всем в пластиковые стаканы.

Когда они собрались уходить, и отец Инны подал мне руку на прощание, я шепотом попросил его ненадолго остаться. Страх сковал меня по рукам и ногам.

– Так, вы идите, а я сейчас еще посмотрю на работу местных докторов, – невзначай бросил папа Инны, и, поймав непонимающий взгляд жены, в шутку добавил, – я ведь тоже в какой-то степени врач, хоть и для зверей.

Когда Инна с мамой вышли за дверь, попрощавшись со мной, я облизал пересохшие губы и спросил:

– Дмитрий Семенович, я бы хотел попросить вашего благословения. Ваша дочь – самый чудесный, добрый и чуткий человек, я ее очень люблю и хочу сделать ей предложение, – я выпалил это на одном дыхании, без подготовки. На краткий миг отец Инны улыбнулся, но тут же его лицо помрачнело.

– Даня, я никак не могу вам препятствовать, я вижу, что она с вами очень счастлива. Но вы же понимаете, с какой болезнью столкнулась Инна. Ваши раны заживут, но ей придется нелегко, и вам тоже, если вы выберете этот путь. Мы с Настей никак не можем смириться, а еще кому-то ломать судьбу – слишком жестоко.

Я видел, как на глазах этого доброго веселого рыжего бородача наворачиваются слезы. Инна никогда не говорила, как тяжело далось принятие ее болезни отцу, рассказывала только про вечно переживающую маму.

– Дмитрий Семенович, – я тактично коснулся его локтя, – я обещаю быть Инне крепкой опорой и пройти с ней все испытания до конца. Я знаю, что ее болезнь серьезная, и никто не дает гарантий. Но я лишь хочу, чтобы она была счастлива так долго, насколько это возможно.

Он перехватил мою руку и крепко сжал ее, кивая и стараясь остановить слезы.

– Благословляю вас, Даня, – он похлопал меня по плечу. Я предложил ему еще чая, он налил, быстро выпил и, казалось, пришел в порядок.

– Ну что ж, поправляйтесь скорее.

Мы распрощались, и я остался в палате один, наедине со своими мыслями. Конечно, я понимал всю ответственность своего выбора, но пока